Чтение онлайн

Эмма прикусила губу и воззрилась на него из-под полей соломенной шляпки.

— Ты любишь меня хоть чуточку?

Боже! Только не здесь! Не сейчас! Как это похоже на женщин!

Кенни едва не разразился потоком проклятий, но вовремя одумался и призвал на помощь рассудок.

— Поговорим об этом позже, хорошо? — как можно спокойнее попросил он.

Эмма покачала головой. Вишенки заплясали.

— Только сейчас.

— Нет, Эмма, для этого еще есть время.

Он видел в ее очках свое отражение. Дикие глаза, взъерошенные волосы…

— Только сейчас, — упрямо повторила она, вздернув подбородок.

Кровь, отчего-то превратившаяся в кислоту, разъедала его вены.

— Не нужно, Эмма! Не делай этого. Что тебе в голову взбрело?

— Не знаю. Понимаю только, что либо сейчас, либо никогда.

Ее подбородок задрожал. Эмма стянула очки, и он увидел, как потемнели от боли ее глаза. Его непокорный желудок вновь взбунтовался, когда он увидел, как тщетно, но решительно она пытается взять себя в руки.

— Не важно. Я веду себя глупо. Кроме того, уже знаю ответ. — Она сунула очки в карман. — Что я за безмозглая гусыня. По уши втрескалась в тебя. Но тебе, разумеется, это известно. Что же, нужно положить конец всей… — Она осеклась и даже выдавила гримасу, отдаленно напоминавшую улыбку. — Сделаю все, чтобы забить твой мяч, Кенни. И навсегда исчезну из твоей жизни.

Его желудок… похоже, это хроническое.

— Ты несешь вздор. Я и слышать ничего не желаю.

— Тем не менее когда-то это следовало сказать. И кому как не тебе понять меня, Кенни? Не помнишь? — Снова эта душераздирающая улыбка на слегка дрожащих губах. Ничего печальнее он в жизни не видел. — Любовь, которую можно заслужить подвигами на поле для гольфа или где-то еще, не стоит и гроша. Любовь должна быть подарена по собственной воле, иначе она не имеет ни малейшей ценности.

Вот так. Двумя словами она вышибла почву у него из-под ног.

Эмма старательно обошла его, встала на позицию, схватила паттер. И в этот момент Кенни вспомнил своего отца, Пети и Гонку Памперсов и с каким видом Эмма вскочила в туристический автобус «Грей лайн».

Его передернуло. Все утро Кенни исходил потом, а сейчас озноб пробралчего до костей. И он ясно понял, что если позволит ей ударить по мячу, то потеряет навсегда.

Осознание этого пришло откуда-то изнутри, из крохотного, потаенного местечка, где было скрыто, спрятано и заперто так много чувств. Его словно озарило светом, и Кенни понял, что безумно, каждой своей клеточкой любит эту женщину.

Она уже отвела паттер, стоя строго, как было указано, и сердце Кенни ушло в пятки.

— Эмма!!!

Паттер дрогнул. Замер. Эмма подняла глаза.

Кенни улыбнулся жене. Или по крайней мере попытался. Перед глазами все расплывалось. Но он, кажется, возвращался к жизни.

— Игра окончена, солнышко, — прохрипел он. — Мы едем домой.

— Что?!

Далли метнулся вперед, сверкая глазами.

— Не имеешь права! Ты слышал, что я сказал? Ес.ш сейчас сбежишь, вспомни, чего тебе это будет стоить!

— Знаю, — кивнул Кенни. — Но Эмме это не при вится, следовательно, нам лучше уйти. — Он выхватил у жены паттер и сунул Далли. — Плевать мне на этот матч. Считай, что выиграл, и делай как захочешь.

Он обнял Эмму за плечи и повел с грина.

— Но твой пат, — бормотала она, — я же сказала, что пробью…

— Ш-ш-ш, все хорошо. Тебе совершенно ни к чему зарабатывать мою любовь на проклятом поле, леди Эмма. Она и так твоя.

Эмма застыла и уставилась на него.

Кенни только что пустил по ветру свою карьеру, но, глядя в ее невыразимо трогательное лицо, понимал: эта женщина стоит тысячи карьер. И вооруженный этим знанием, он наконец осознал то, что так долго от него ускользало. Каждый раз, выходя на поединок, он старался каким-то образом оправдаться перед всеми, но больше этого не будет. Он способен не только хорошо управляться с клабом! У него есть ум, честолюбие и мечты о будущем, о которых он даже не подозревал. И в жизни есть вещи куда важнее гольфа, а самая главная — всепоглощающая любовь к жене.

Кенни наклонился, придержал поля соломенной шляпки и коснулся губ Эммы поцелуем.

Мягкий смешок Далли поплыл над грином.

— Поздравляю, приятель. Так и знал, что рано или поздно до тебя дойдет. И добро пожаловать назад, в наши ряды. Ты снова в игре.

Но Кенни почти не слышал его, слишком встревоженный тем, что Эмма не ответила на поцелуй.

Увидев потрясенное лицо жены, Кенни понял: нужно действовать, и побыстрее. Но что он мог сделать здесь, в присутствии всей семейки Бодинов? Они так непредсказуемы, и нет никакой гарантии, на чью сторону встанут. Кроме того, самодовольная физиономия Франчески отвлекала его, заставляя гадать, так ли уж она плохо управляется с паттером, как делает вид.

— Мы немедленно линяем отсюда.

Он наполовину потащил, наполовину понес Эмму к зданию клуба, охваченный нетерпеливым порывом, который даже не пытался осознать. В обычной ситуации он зашел бы в раздевалку встать под душ и сменить одежду. Но не сегодня. Сегодня ей придется принять его таким, каков он есть: потный, грязный, измученный, потому что он глаз с жены не спустит, пока не втолкует, как сильно любит ее и что теперь они женаты отныне и навеки. Пока Эмма не осознает, что у них впереди совместная жизнь и полное ранчо ребятишек.

Видение Эммы, беременной его ребенком, едва не вызвало слезы в его чертовых бесстыжих глазах. Нужно увести ее отсюда, пока он не опозорился перед всем светом. Только… только вот ключи оставлены в раздевалке.

— Послушай, Эмма. Постой здесь, вот у этих тележек, пока я сбегаю за ключами. И с места не смей тронуться. Поняла?

Эмма окинула его ничего не выражающим взглядом.

— Я разгадала тебя с первой нашей встречи.

Не слишком обнадеживающий ответ, но Кенни рискнул снова коснуться губами этих сведенных губ.