Чтение онлайн

Даже странно: инфаркт у человека с железным сердцем! Никогда не думал, что у отца именно этот орган слабину даст...

М-да... Так и мотался весь день от мамы к отцу, «любящий» отпрыск, самоубийца долбанный! Однако — к вечеру отца отпустило и его даже выписали домой. Я же говорил, что инфаркт и папино сердце — две вещи несовместимые!

А вот с мамой было хуже — ей даже сиделку наняли, хоть Лили и сама от нее не отходила. Надо же, какая она у нас все же?! Мама за весь день так ни разу и не поела, а когда уговорами в нее влили немного бульона, то ее долго рвало желчью и сестра с сиделкой оставили всякие надежды ее покормить... А я все это видел и ничем, ну совершенно ничем не мог ей помочь! Даже еще хуже — я был всему причиной!

Господи, ну почему ты не дал мне уйти?! Лучше бы ад, чем видеть как страдает самый близкий твой человек! Однако на этом мои мучения не закончились...

Впрочем, из дома я в конце концов все-таки сбежал! Нет, если бы реально от меня что-то зависело, как от сестры, например, тогда да — никуда не денешься, а просто наблюдать и жрать себя поедом — думаю мне это еще предстоит много-много дней!

Как я читал в изотерической литературе — был период увлечения,— такая вот «недо-жизнь» может продолжаться не один век, пока не искупишь свой грех перед Господом, за добровольно прерванную жизнь. Ну или не развеет тебя какой-нибудь спец по изгнанию душ...

А вот какой, лично у меня шанс, этот самый грех искупить?! Как и чем?! Пересмотреть свое поведение и раскаяться? Так «налюбовавшись» на мамино состояние я уже раскаялся! Не застилай мне мозги до такой степени собственные переживания, или натолкни меня кто-нибудь на мысль о маме, я бы... Эх! Да что говорить! И ведь не прыгнул же я сразу, сколько времени там торчал, решался, блин, остолоп! Нет бы передумать!

Совершить благой поступок?! В нынешнем состоянии это так «просто», что дальше и некуда! Да и с настоящими «изгоняющими» сейчас не очень — все больше спецы по очистке кошельков доверчивых представителей нашего общества. Так что влачить мне это состояние до конца времен. Нда-а. А ведь еще предстоит «похоронить» всех родных и друзей...

Под грузом всех этих мыслей, разной степени мрачности и печальности, я не заметил, как добрался до нового жилого дома с самыми фешенебельными квартирами в этом районе, рядом с которым видел не так давно, какую-то неприкаянную душу, женского пола, если мне не изменяли глаза.

Девушка и сейчас была на месте: скакала по плитам двора будто играла в детскую игру под названием «классики», но делала это ссутулив плечи и опустив голову, а от всей ее тоненькой фигурки сквозило настолько сильной печалью, что мне стало ее жаль несмотря на собственные проблемы и нерадостные перспективы.

— Приве-е-ет, ты чего такая печальная? — окликнул я душу присаживаясь на окружающий газон бордюр из светло-серого камня.

Душа будто споткнулась и подняв голову уставилась на меня с искренним удивлением:

— Привет... А ты почему со мной заговорил?

Тут настала пора удивляться мне:

— А почему бы и нет? Захотел и заговорил! Чего ты так удивляешься? Или с тобой раньше никто говорить не пытался?

— Да, — она покивала головой, — так оно и есть — никто не пытался! Даже больше — если пыталась я, то не отвечали и даже отворачивались, а мне так грустно и одиноко... — закончила она с таким печальным видом, что у меня запершило в горле...

«Странно, а ощущения будто у живого. Интересно, они сохранятся или это только пока», подумалось параллельно с разговором, а девушка, тем временем, пристроилась рядом со мной на бордюре и сложила пальцы домиком стала перебирать ими будто пыталась сложить головоломку — тоже одна из детских забав... Я чуть было не брякнул, что девушкам на камнях сидеть не рекомендуется, но во-время «поймал себя за язык» — ей теперь можно. Теперь ей все можно...

— А ты здесь давно, что-то я раньше тебя не видела? Или ты просто мимо проходил? — как-то робко и просительно заглянула она ко мне в лицо.

— Да я, как бы недавно... Если быть точным, то вчера вечером...

— Да? И как ты? Наверное несчастный случай? — продолжала она расспросы и вдруг испугано всплеснула руками, — ой, прости меня! Тебе же наверное тяжело вспоминать?!

— Да нет, ничего. Что ты так переполошилась?

— Просто я испугалась, что ты обидишься и уйдешь, — пролепетала девчонка смущенно, опять наклонив голову чуть ли не к коленям, — а то мне-то отсюда никуда не уйти, а за все полтора года, что я здесь, ты первый, кто со мной заговорил... «Подвижные» вообще на беседы с «привязанными» не размениваются — у них-то «нежизнь» намного интереснее, о чем им с нами разговаривать? А из «привязанных» я здесь одна — дом-то новый, — закончила она совсем непонятно и так-то не сильно понятную фразу, — а если ты поселишься по соседству, мы бы могли с тобой подружиться и болтать... хоть изредка... а? — в ее голосе появились мечтательные нотки и она опять искательно заглянула ко мне в лицо.

Про себя и свою будущность я не имел ни малейшего понятия и мне не хотелось ее обнадеживать напрасно: вдруг я здесь вообще не задержусь? Или Господь надо мной сжалится и я упокоюсь после похорон? Чтобы отвлечь ее от вопроса, решил спросить в свою очередь:

— А про каких «привязанных» и «подвижных» ты говоришь? Я пока новичок и мало что обо всем этом знаю, — я неопределенно взмахнул рукой, но девушка меня поняла прекрасно и я впервые увидел радость на ее лице:

— Точно! Ты же еще ничего не знаешь, — улыбнулась она и ее лицо приняло воодушевленное выражение, — и я все-все тебе расскажу! Кстати, Сара, — и она церемонно протянула мне ладошку, — приятно познакомиться!

— Юрий! — вернул я ей улыбку и нерешительно коснулся ее ладони: как ни странно, но прикосновение ощутил, правда далеко не как при жизни, но хоть что-то!

— Джюри? — привычно переврала она на местный манер мое имя, а я так же привычно кивнул — привык за эти годы, что только дома мое имя произносили правильно. И зачем только родители назвали меня русским именем?

— Так вот, слушай, — начала Сара с воодушевлением, — «подвижные» — это те души, которые не привязаны к одному месту и могут перемещаться по своему усмотрению, как ты, например. Ведь ты же ходишь куда захочешь? — в ее вопросе не послышалась изрядная толика зависти, — а вот «привязанные» — это, как правило... самоубийцы... — последнее слово явно далось ей с трудом, но упрямо поджав губы и качнув головой, будто отгоняя неприятное воспоминание, она все же закончила, жестко и уже почти без первоначального энтузиазма, — как я! Мне ведь хватило ума сдохнуть прямо на этих плитах, — девушка указала подбородком на покрывающую двор плитку из дорогущего современного керамогранита, — да так, что кровь и мозги затекли в щели между ними. Тело-то кремировали, а я теперь навечно прикована к этому двору и... — в этом месте мне показалось, что ей перестало хватать воздуха или у нее начинается сердечный приступ, но как помочь в таком состоянии душе, я не имел понятия!

С девчонкой реально происходило что-то не то, потому что задрожав, она сильно потеряла в плотности и, став почти прозрачной, вдруг исчезла с легким хлопком, который бывает при заполнения вакуума воздухом.

Вот так фокус! И что же с ней произошло? На «вознесение» или «упокоение» это ну совсем не походило!

Разъяснение, однако, долго ждать себя не заставило: я не успел еще даже подумать о том, что же мне делать дальше, как моя собеседница вернулась на свое место.

— Как хорошо, что ты не ушел! Прости, но со мной такое случается, — она смущенно улыбнулась, будто допустила неловкость, — такое вообще с душами случается при сильном волнении, а мне, видишь ли, вообще влачить недожизнь в этом месте, особенно тяжело... Погоди-погоди, я должна наконец это высказать, — она останавливающим движением подняла ладонь, когда заметила, что я хочу ее перебить.