Чтение онлайн

Смерть, пронесшаяся мимо в каком-нибудь дюйме, заставила его вновь собраться. Перед глазами по-прежнему угрожающе сверкали два клинка — длинный и короткий. Он парировал еще один выпад, успев к тому же швырнуть перед собой стул. Те пять секунд, которые потребовались Годфри, чтобы устранить это препятствие, оказались как нельзя кстати. Джонни перевел дух. Он знал, что если и сможет предпринять решающую атаку, то только в самое ближайшее время, пока в нем еще сохраняются последние запасы энергии.

Подняв пистолет, Редмонд пытался навести его на Годфри. Однако тот ни секунды не стоял на месте. Дополнительная трудность заключалась в том, что Джонни все время находился рядом с противником, а свечи горели слишком тускло. И уж совсем плохо было то, что дерущиеся начали перемещаться к южной стене, возле которой, побледнев, замерла Роксана.

И вдруг возле самого уха раздался отчаянный шепот:

— Дай мне, Редмонд!

Рядом с ним стояла Элизабет. От страха у нее заплетался язык, но в глазах горела непреклонная решимость. Она протягивала руку к пистолету.

Он попытался что-то возразить: для прицельного выстрела не было практически никакой возможности, к тому же вызывало сомнение, хватит ли у беременной женщины воли нажать на спусковой крючок. Однако, увидев в ее глазах зловещий огонь, Редмонд сдался.

— Запомните, при выстреле его бросает влево, — напомнил он, протягивая ей инкрустированный серебром пистолет с кремневым замком.

— Знаю, на два дюйма. — Ее голос был абсолютно спокоен, а рука тверда. Элизабет подняла ствол, поддерживая снизу левой рукой за цевье из красного дерева, и навела его на отца, который то бросался на противника, то отскакивал назад. Боясь попасть в Джонни или Роксану, она замерла в ожидании.

Редмонд тем временем тихонько вытащил из кожаных ножен свой тонкий охотничий нож и подбросил на ладони, чтобы ощутить знакомую тяжесть: страховка на тот случай, если выстрел его госпожи не достигнет цели.

Собрав волю в кулак, прежде чем ноги окончательно перестали слушаться его, а рука потеряла твердость, Джонни пошел в атаку.

Его кинжал и шпага были подобны двум ослепительным молниям, перед которыми, казалось, не устоит никакая сила на свете. Однако Годфри защищался не менее отчаянно. Шансы соперников были примерно равны, оба были одинаково искушены в поединках и теперь сражались в полную силу. Их клинки звенели и скрежетали, устремлялись вперед и отлетали в сторону. Тонкая, изящная сталь готовилась совершить то, для чего была предназначена: убийство. Иногда казалось, что для смертельного укола нет никаких препятствий. И все же тот, кому этот удар предназначался, всякий раз ловко парировал его.

Силы Джонни были на исходе, дыхание сбилось. И тут его постигла неудача: Годфри изловчился зацепить своим кинжалом кинжал противника за зазубрину на верхней стороне лезвия. Пользуясь своим преимуществом, эрл Брюсиссон напрягся и выбил оружие из руки Джонни.

Успев отскочить назад, тот тем не менее оказался теперь в крайне невыгодном положении. А Годфри получил полную возможность перейти в решающее наступление.

Сосредоточенно ловя дулом пистолета движущуюся цель, Элизабет в душе молила Бога о том, чтобы он даровал ей точный выстрел.

Однако дерущиеся продолжали неистово кружить по комнате.

Годфри, казалось, обрел второе дыхание. Направив на Джонни оба клинка, он неумолимо загонял его, обороняющегося только шпагой, в угол. Судя по тому, как складывался поединок, лэйрду Равенсби оставалось жить считанные минуты.

Несмотря на видимую усталость, Джонни защищался с упорством одержимого, не желая дешево отдавать свою жизнь. И все же в конечном счете оказался в ловушке, с трудом ловя ртом воздух. Сзади него был массивный стол, справа — стена. Из этого капкана был лишь один выход — вперед. Сейчас у него просто не было другого выхода, кроме атаки. Атаки опасной, рискованной, почти невозможной.

С недрогнувшим лицом он ждал выпада Годфри, зная, что, чем ближе к нему окажется острие рапиры противника, тем легче будет достать самого врага.

В подобной ситуации в первую очередь требовались спокойствие и выдержка. Зажатый в угол, он не мог даже шевельнуться. Драгоценные секунды бежали одна за одной. Времени для рывка почти не оставалось. Теперь все решали расчет, скорость и полное отсутствие колебаний.

— Прощайся с жизнью, Равенсби, — прохрипел Годфри. Его глаза сверкали от возбуждения. Уже торжествуя близкую победу, он остановился, чтобы перевести дух после долгой схватки.

И в следующую секунду ринулся вперед.

Шпага Джонни взметнулась, чтобы отбить смертоносное острие, устремленное ему в сердце. Неуловимым движением он отразил удар и, тут же вывернув руку, совершил выпад. Прямо в грудь Годфри.

Это был блестящий укол, какой удается лишь в редких случаях.

И удается лишь тому, кто обладает железными нервами, невероятной подвижностью и твердой рукой.

Затаив дыхание, Элизабет нажала на спусковой крючок.

В тот же момент рука Редмонда взмыла вверх, и тонкое лезвие стилета взвизгнуло, рассекая воздух.

Именно этот кинжал и нанес Гарольду Годфри смертельный удар, войдя в его голову сквозь правый глаз. Хотя ему в любом случае суждено было погибнуть — или от мушкетной пули, размозжившей череп, или от рапиры, пронзившей сердце… Грузный человек, настигнутый смертью, которой совсем не ожидал, падал очень медленно, будто нехотя. Воткнув рапиру в пол, он некоторое время опирался на нее, но затем его пальцы разжались, и тяжелое тело рухнуло к ногам Джонни.

Победитель стоял с поникшей головой, безвольно опустив руки. Его грудь тяжело вздымалась. Джонни теперь уже почти безучастно смотрел на громоздкое тело, распростершееся у его ног.

— Иди, Годфри, порадуй… моего отца, — сипло выдохнул он.

Затем его тонкие пальцы распрямились, освобождая рукоятку, оправленную в серебро, и окровавленный клинок с глухим стуком упал на ковер.

Джонни был ранен в левое плечо и правое предплечье. Алые пятна медленно расплывались на рукавах, первые капли крови упали с кружевных манжет. Джонни поднял голову. Его голубые глаза тревожно искали Элизабет и, найдя ее, заблестели от радости. Дикое напряжение сменилось слабостью. Теперь ему не хватало воздуху, и, прежде чем перешагнуть через тело поверженного врага, пришлось опереться на стол. Затем, осторожно переставляя ноги, все еще не уверенный в том, сможет ли измученное тело повиноваться его воле, он двинулся вперед, оставляя за собой на полу кровавые следы.