Чтение онлайн

— Ты просто бессердечный негодяй!

Джонни, уже положивший было ладонь на ручку двери, на мгновение застыл и, полуобернувшись, ответил:

— Я это уже знаю.

За ужином Джонни не проронил ни слова, а позже, когда скатерти были очищены и на столе появилось бренди, настроение его вообще упало до самой нижней отметки. Хотя все обитатели Голдихауса были осведомлены о скорой свадьбе Элизабет, а также о причине, которой было обусловлено это событие, никто из них не осмелился даже заикнуться о готовящемся событии. Монро был еще мрачнее своего кузена — возможно, потому, что обладал более чувствительным сердцем. Кинмонт осмотрительно не говорил ни о чем, кроме бизнеса. Что же касается Адама и еще нескольких молодых клансменов, то они побились об заклад относительно того, чем закончится этот вечер, и теперь с любопытством следили за Джонни, который, похоже, поставил задачу выяснить, сколько бренди в него может влезть.

За минуту до того, как часы пробили два пополуночи, Джонни негромко спросил:

— Сколько всадников мы можем собрать за один час?

Этот вопрос заставил задремавшего было Кинмонта подскочить в кресле, а Монро произнес с сарказмом и едва сдерживаемым гневом:

— Ага, самое время…

Адам, оглядев своих приятелей с лучезарной улыбкой — только что, за минуту до обозначенного срока, он выиграл пари, — ответил:

— Около трехсот.

Джонни энергично вскочил на ноги и поглядел на своего лейтенанта открытым, ясным взором. Сказать кому-нибудь из посторонних, что этот человек только что осушил несколько бутылок бренди, тот бы ни за что не поверил.

— В таком случае пусть через час все будут в сборе, — приказал он. — При оружии. И не забудьте захватить коня под дамским седлом. Мы отправляемся в «Три короля».

Сбор был объявлен с помощью охотничьего рожка и сигнального костра, и через час все члены клана Кэрров собрались, готовые тронуться в путь. В эту ночь было трудно двигаться верхом, зато просто было скрыть передвижение большой группы всадников. Растянувшись длинной цепочкой, они покрывали милю за милей, двигаясь по узким дорожкам по направлению к границе. Когда кавалькада проезжала через деревни, во многих домах вспыхивал свет, и нередко ветер доносил до них крик: «Помоги тебе Бог, Джонни!» Жителям Роксбурга было не привыкать к ночному стуку копыт, когда вооруженные отряды шотландцев отправлялись в ночные рейды на территорию Англии.

Небольшая армия пересекла английскую границу возле Картер-Бара незадолго до того, как ночная мгла стала потихоньку таять. Впереди отряда на своем быстроногом черном жеребце скакал Джонни, за ним поспевал Монро, а чуть позади — Кинмонт и Адам. Кони всех четверых шли иноходью.

Тренированным взглядом Джонни оглядел серую дымку на горизонте, прикинул время и пришел к выводу, что до «Трех королей» осталось не больше двух часов езды. В семь утра они уже будут там, а в такую рань никто, как известно, не женится. Он доберется до нее вовремя!

В отвратительном настроении, с гудящей от выпитого бренди головой, уставший после двух часов изматывающей скачки по горам, Джонни был не в состоянии соображать с обычной ясностью. А может, он сейчас вообще был не в состоянии думать? Не исключено, что в «Три короля» его влекли чистый инстинкт, первобытные чувства или рок — кто знает! Сейчас он был вне здравого смысла, рассудка и осмотрительности. Джонни осознавал только одно: он не желает, чтобы Элизабет Грэм выходила замуж. Джонни даже не мог решить, какое из двух обстоятельств представлялось ему более важным: то, что она носит под сердцем его ребенка, или то, что она отдает себя Джорджу Болдуину. Он знал лишь, что должен остановить ее.

Когда они въехали в «Три короля», там царила подозрительная тишина. Солнечные лучи ярко освещали строящееся здание на холме, однако даже там, где, казалось бы, должна была кипеть бурная деятельность, не было ни души. Пребывая в таком же, как у его двоюродного брата, желчном и брюзгливом после выпитого бренди и тяжелой дороги настроении, Монро пробормотал:

— На сей раз ты опоздал, черт тебя дери…

— Заткнись, — жестко приказал Джонни, натягивая поводья и соскакивая на землю даже раньше, чем его жеребец успел остановиться. — Никто не выходит замуж в семь утра. Мне бы только узнать, где она находится! — выкрикнул он, бегом направляясь к дому.

Пока его люди гарцевали на усыпанной гравием дорожке, Джонни подбежал к двери и толкнул ее. Она оказалась запертой, и тогда Джонни принялся дубасить в нее с такой силой, что старые доски жалобно застонали.

Через несколько секунд дверь слегка приоткрылась, и из образовавшейся щели высунулось перепуганное лицо привратника. Еще бы, один только вид такой вооруженной толпы мог кого угодно довести до сердечного приступа!

— Где леди Грэм? — прорычал Джонни. По отсутствию Редмонда и его людей он понял, что Элизабет также покинула поместье.

— В Хекшеме, ваша светлость, в соборе, — тотчас отвечал слуга, с первого взгляда узнав Джонни. С тех пор как в «Трех королях» стало известно о беременности Элизабет, вопросов относительно отцовства ни у кого не возникало — все было ясно и так.

— Когда венчание?

Взгляд привратника скользнул за спину Джонни и на секунду задержался на его спутниках. Даже последний простофиля сразу же сообразил бы, чем вызвано их появление в «Трех королях».

— В одиннадцать, сэр, но… там Редмонд.

Это предупреждение оказалось явно запоздалым, поскольку Джонни уже со всех ног мчался к своему жеребцу.

— В Хекшем! — выкрикнул он, взлетая в седло. — В одиннадцать! — добавил Джонни, пришпоривая и без того взмыленного коня и пуская его вскачь.

В это же самое время в Хекшем направлялась еще одна группа вооруженных конников, влекомых туда с той же, что и у Джонни Кэрра, целью — не допустить свадьбы Элизабет Грэм. О намеченной церемонии Грэмы узнали раньше и поэтому сумели подготовиться гораздо лучше Джонни, скакавшего в тот момент еще только по направлению к Голдихаусу.

В то утро они выехали из Ридсдейлского леса в сопровождении двух сотен головорезов с твердым намерением похитить Элизабет и выдать ее замуж по собственному усмотрению.

Все пятеро сыновей Хотчейна находились в прекрасном расположении духа. Они с радостью отправились в этот городишко, надеясь если не на свой численный перевес, то, по крайней мере, на фактор внезапности.

Грэмы намеревались добраться до собора незадолго до начала церемонии, когда все уже будут в сборе. Дневные набеги были делом неслыханным, даже небывалым, поэтому их появление должно было стать для всех полной неожиданностью.