Чтение онлайн

Он говорил спокойно, без раздражения и не ожидал от Барбары той реакции, которая последовала. Она, переменив позу, неожиданно разлеглась на могильной плите, зазывно улыбаясь:

– Либо вы совсем лишены разума, либо вы один из тех редких мужчин, у кого отсутствует тщеславие. Я вам обещаю, вы будете единственным и неповторимым в Уайтхолле!

– Я могу идти? – бросил Люций, все больше раздражаясь.

– Нет! – резко ответила Барбара. – Вы никуда не пойдете, так как мне есть что сказать вам. Прошу вас, устраивайтесь рядом, лорд Стейверли, или, если вам больше нравится, Белоснежное Горло. – Она снова села, приняв строгую позу. – Присаживайтесь! Куда же вы отскочили? Не нужно меня бояться.

Люций расхохотался. Дьявол, а не женщина!

– Я вас не боюсь, но у меня есть подозрение, что вы пытаетесь соблазнить меня. Может быть, я ошибаюсь?

– Вас это удивляет?

– Тогда то, что о вас рассказывают, сущая правда.

– Любопытно, что же вы такого слышали?

– Слышал, что вы развратная женщина, предающаяся страстям, вожделению, пользуясь данной от Бога красотой. Что вы и понятия не имеете, что такое скромность, и, возжелав мужчину, не будете дожидаться, пока он сам обратит на вас внимание.

– Ах вот, оказывается, что обо мне говорят, – не без удовольствия произнесла Барбара. – Ну а если это так, господин разбойник? Может, мне следует добавить к сказанному вами, что еще ни один мужчина не устоял передо мной?

– И что ожидает того, кто отвергнет ваше милостивое внимание?

– Да придушу его своими руками, – зло сказала Барбара. – Что может быть страшнее оскорбленной, разгневанной женщины? Тому, кто меня обидит, не жить на этом свете!

Люций снова рассмеялся, но уже мягче, на лице появилось выражение сострадания. Он сел рядом с женщиной и взял ее за руку.

– Послушайте, леди Кастлмэн, – мягко сказал он. – Вы молоды, и судьба не обделила вас. Позвольте дать вам совет – не пытайтесь изменить законы природы. Охота – удел мужчин, а женщине предназначено свыше быть добычей. Таков порядок вещей, пока существует на земле жизнь, и если его нарушить, то ничего хорошего из этого не получится, только хаос. Вы красивая, умная женщина. Распорядитесь достоинствами разумно. Подчините плоть разуму, а не наоборот. Сейчас я не рассчитываю на вашу благодарность за мудрый совет, но придет время, и вы вспомните меня, а если последуете совету, будете признательны. Молодость не вечна, леди Кастлмэн! Когда вы прекратите охотиться за мужчинами, вам откроется истинная цена жизни и вы поймете, что такое любовь.

– Мне нечего понимать. Я этот предмет знаю в совершенстве, – резко бросила Барбара.

На минуту Люцию показалось, что так отвечают своенравные дети, когда их наказывают.

– Познать до конца любовь невозможно. Это неиссякаемый источник блаженства, леди Кастлмэн, – продолжал Люций. – Есть много видов любви, но только самая высшая, самая прекрасная стоит того, чтобы добиваться ее!

– Да вам откуда знать! – воскликнула Барбара. – Рассуждать о любви может лишь тот, кому есть что сравнивать. А иначе как поймешь, что в твоих руках совершенство?

– Вы заблуждаетесь, если полагаете, что именно таким образом следует искать свою единственную любовь, – задумчиво произнес Люций. – Вы когда-нибудь были влюблены, миледи? Я имею в виду – по-настоящему?

Барбара отвернулась от него и изменившимся голосом произнесла:

– Да, однажды. Эта любовь принесла мне одни страдания. Я молила Бога, чтобы никогда в жизни мне не довелось больше испытать подобного кошмара. Теперь я признаю любовь только такую, когда сердца сливаются воедино, предаваясь наслаждению; когда губы сливаются в страстном поцелуе; когда чувствуешь свое тело в крепких объятиях и жар пламени, возникающий во мне, передается мужчине, который обладает мною.

Говоря это, Барбара страстно смотрела на Люция, сжигаемая собственными речами. Зрачки расширились, губы трепетали, дыхание стало прерывистым.

Люций смотрел на нее, и все доброе, что минуту назад появилось в его глазах, исчезло без следа.

– Это не любовь, – сказал он. – Ваши отношения с мужчинами – жалкое подобие любви.

Барбара не слышала его. Пока он говорил, ее руки гладили бархат его плаща на груди, и когда она прошептала: «Я хочу вас! Поцелуйте меня, и вы поймете, как я хочу вас!» – Люций не узнал ее голоса. Какое-то время он не двигался, потом наконец вымолвил:

– Вы, миледи, ошиблись! Вы, должно быть, упустили из виду, с кем разговариваете. Леди Кастлмэн, первая дама Уайтхолла, не должна забываться до такой степени, чтобы вести подобные беседы с преступником, живущим на сомнительные доходы. Слышали бы ваше окружение, придворные, король, какие речи вы сейчас ведете. Но ваши слова, повторяю, не ко мне, и забудьте о них.

Люций поднялся:

– Ваша карета ждет вас, леди Кастлмэн! – и, усмехнувшись, добавил: – Лондон тоже – ждет и скучает.

Она резко встала и подошла к нему вплотную:

– Почему вы так жестоки? Почему вы пытаетесь избавиться от меня? Может быть, вы просто не отваживаетесь взять то, что вам предлагают?

– Ну, хорошо! Я выражусь по-другому. В такой поздний час вам опасно здесь находиться.

– Опасно? И кого же мне опасаться? Уж не вас ли? – бросила Барбара, все более распаляясь.

Она стояла, испепеляя его взглядом, пытаясь угадать причину безразличия.

– Да вы просто не хотите меня! Вы отвергаете меня! Да?

– Я этого не говорил.

– Но я же вижу! Я из-за вас приехала сюда, а вы отсылаете меня в Лондон?

– Я хочу, чтобы вы вернулись домой исключительно из соображений вашей личной безопасности.

Барбарой овладел приступ ярости.

– Как бы не так! Вы отказали мне! Вы – вор, грабитель, отщепенец, человек, с которым ни одна порядочная женщина и разговаривать не станет!

– Именно эту мысль я вам и внушал! – ответил Люций, не замечая ее состояния.

– Но это не так! – сразу опомнилась она. – Вы же не подзаборная рвань, которая шляется по дорогам, вы маркиз Стейверли – человек с именем и титулом! Мы разговариваем как два равных по происхождению человека, а вы мне отказываете. Вы отсылаете меня прочь, потому что не хотите меня. О какой опасности речь? Я с вами, милорд Стейверли, как за каменной стеной женского монастыря. Вы только с виду мужчина!