Чтение онлайн

Рэтчет кивнул.

— Похоже, кое-что выстраивается, да?

Кэйт подавила зевок. Кажется, этот день никогда не кончится.

— Предвижу, сэр, что дело окажется чрезвычайно трудным.

Джордж с газетой под мышкой открыл дверь, и на него сразу пахнуло теплом центрального отопления. На улице такой холод! Он совершенно закоченел. Илэйн гремела кастрюлями, готовила ужин. Джордж снял пальто, повесил в шкаф и тихо прошел на кухню.

Илэйн стояла у раковины и резко обернулась.

— О, Джордж! Как ты меня напугал!

Он помахал перед лицом ладонью, будто веером, и улыбнулся:

— Извини, дорогая.

Затем сел к столу, развернул газету и расплылся в улыбке. На первой полосе большими буквами была напечатано: «УБИЙСТВО».

Устроившись на стуле поудобнее, Джордж принялся читать. «Сегодня утром в лесу близ Грэнтли обнаружен труп изнасилованной женщины… — Джорджа охватило знакомое возбуждение. — Убитой оказалась миссис Джералдин О’Лири, тридцатидвухлетняя мать троих детей».

Бедные детки! Бедные, бедные детки! И, покачав головой, он стал читать дальше.

Илэйн поставила ему под руку чашку чая, и он посмотрел на нее снизу вверх.

— Какой ужас, Джордж! Несчастная женщина! Такая страшная смерть! Несчастные дети! Остались сиротками, да еще перед самым Рождеством! — Джорджа поразил эмоциональный накал голоса жены. — На работе у нас только и разговоров что об этом. Ни одна женщина теперь не может чувствовать себя в безопасности, правда?

Джордж чертыхнулся и помотал головой:

— Будь осторожна, Илэйн! — Он погрозил ей пальцем. — Обещай, что будешь на такси возвращаться с работы, ладно? Нечего торчать в темноте на автобусной остановке.

Она вытаращилась на мужа, заулыбалась.

— О, Джордж! Старый ты осел!

И все же Илэйн не могла не признаться самой себе, что ее радует такая забота. Подумать только! Ездить домой на такси, чтобы не торчать в темноте на автобусных остановках! Что же, раз Джордж так сказал, она готова!

И она принялась накрывать на стол к ужину.

Поздно вечером об убийстве на сексуальной почве сообщили и в программе «Новости с Темзы». Илэйн скорбно покачала головой, а Джордж улыбнулся своей затаенной улыбкой.

Кэйт добралась до дому только в четверть двенадцатого. Она въехала на ведущую к дому дорожку и решила не ставить машину в гараж — слишком устала. Вылезла из машины и заперла дверцы, с трудом подавляя зевоту.

Парадная дверь открылась, как только Кэйт подошла, и женщина неопределенного возраста буквально втащила ее в прихожую.

— Входи, дорогая, раздевайся, ты, должно быть, замерзла! Ужин в духовке.

Кэйт мысленно улыбнулась: для матери она все еще восемнадцатилетняя девушка.

— А где Лиззи?

— В ванной, скоро спустится вниз. Ох, Кэйт, я узнала об этом кровавом кошмаре! Позор, настоящий позор! А преступник кто? Муж?

Кэйт прошла за матерью прямо на кухню, где на небольшой стойке бара, за которой они обычно завтракали, лежали наготове вилка и нож. Она залезла на стул перед стойкой и с благодарностью приняла из рук матери чашку дымящегося кофе.

— Нет, мам, это не муж.

Эвелин О’Дауд не слушала ее, что нисколько не заботило Кэйт: мать не имела привычки слушать кого-нибудь или что-нибудь.

— Обычно это совершают мужья или кто-то из родственников…

Эвелин открыла духовку, и у Кэйт от волшебного запаха бифштекса потекли слюнки.

— Смотри не обожгись, тарелка горячая!

— Спасибо, мам, это именно то, что мне нужно!

— Я еще испекла пресного хлеба — к бифштексу.

Тоненькая, небольшого росточка, Эвелин О’Дауд очень напоминала маленькую птичку. Ее пронзительные карие глаза впивались то в одно, то в другое, но ни на чем не задерживались подолгу. Черная одежда, которую она постоянно носила, подчеркивала ее хрупкость. За своей сорокачетырехлетней дочерью она ухаживала, как за десятилетним ребенком, и Кэйт любила ее.

Сейчас мать уселась напротив с чашкой кофе и неизменной сигаретой, взглянула на Кэйт, отломившую себе кусочек хлеба, сделала глубокую затяжку, выпустила дым и улыбнулась.

— Какой же успех ждет тебя, когда ты распутаешь этот узелок? В том, что ты его распутаешь, я не сомневаюсь; слышала, как говорили об этом в «Новостях».

— Пока, мам, мы делаем все, что в наших силах, но слишком мало времени прошло.

Кэйт поглощала ужин с завидным аппетитом, к немалому удовольствию матери.

— Поглядел бы на тебя сейчас отец, мир его праху, так снова умер бы. От счастья!

Кэйт про себя усмехнулась. Ох уж эти ирландские присловья матери! Они бывают не только непонятными, но и забавными, хотя Эвелин не всегда признает это.

Дэклэн О’Дауд, при жизни работавший грузчиком в лондонском порту, постарался дать детям хорошее образование. Старший брат Кэйт жил в Австралии, куда эмигрировал еще двадцать лет назад, и работал там инженером. У него уже было пятеро детей, но ни Кэйт, ни ее мать их никогда не видели. Кэйт сделала карьеру в полиции. Дэклэн О’Дауд умер счастливым человеком вскоре после того, как она окончила Хендон. [8]

С появлением на свет Лиззи, маленькой дочурки Кэйт, Эвелин переехала жить к дочери. Дэнни Барроуз, муж Кэйт, бросил ее, когда ребенку было всего три месяца от роду. Все эти годы он время от времени появлялся у них, делая жизнь невыносимой, и вновь исчезал. Рождества Кэйт ждала не без страха — ведь снова может заявиться этот непрошеный гость. Зато Лиззи обожала отца, и это сильно мешало Кэйт вести их семейный корабль.

На кухню пришлепала в тапочках Лиззи.

— Привет, мам! Мы с бабушкой узнали из «Новостей» об убийстве.