Чтение онлайн

Приложив к груди второго ребенка, того, кто непрестанно пищал, я кожей своих ладоней почувствовала жар, исходящий от него.

— Люциус! — закричала я.

Муж не успел далеко отойти и ворвался почти сразу.

— Он горит!

Я передала ребенка супругу и тот, постояв минутку в задумчивости, положил его в кроватку и взял на руки второго.

— У этого тоже тело горячее…

Колдомедики, собранные в еще более широком своём составе, вынесли вердикт — братья борются друг с другом за жизнь, у них одна магическая сила на двоих. Забрать её у одного и отдать второму нереально, столь грубое вмешательство на данном этапе лишенного магии убьет, а спасенного сделает или инвалидом, или же, что еще хуже, умалишенным.

— Победит сильнейший, леди Малфой, мне искренне жаль, крепитесь… — отчетливо и громко выговорил молодой высокий доктор, заменивший в семье Чичивиуса. Этот лекарь мне нравился больше — он никогда не врал и не заискивал. Доктор Лайнус будет верой и правдой служить нам еще долгие годы и, скорее всего, после них тоже. Хотя я и не догадываюсь даже, что же будет после.

— Можно что-то предпринять?

— Нет.

— Я слышала, вы дружны с Северусом Снейпом? Это правда?

Мужчина замялся и присел на краешек табурета у моей кровати.

— Ну… Можно ли с ним дружить? Мы так, иногда встречались, ведь я тоже член Ассоциации Зельеваров и наслышан о его умениях, — Лайнус провел огромной ручищей по густой каштановой шевелюре, — но если вы о том, спрашивал ли я его о возможности чем-то помочь в такой ситуации, то он… не знает. Я только что от него, еле нашел адрес, потом все эти трущобы…

— Не хочет? — констатировала я.

— Не знает! — начал сердиться доктор.

— А если его убедительно попросить?

Молодость еще бурлила в жилах этого дюжего мужчины, и он повел себя довольно смело, уточнив:

— Пригрозить смертью, хотите сказать?

— Верно!

— Я конечно, не претендую на доскональное знание личности директора Снейпа, но не думаете ли вы, что для него нет особой разницы — жить или умереть…

— А вы точно не друзья?

— И почему вы себе такое в голову вбили?! — возмутился доктор.

— Потому что неплохо вы Северуса изучили, весьма неплохо… — полагаю, профессор знал, но не сказал.

К числу добрых самаритян его причислить трудно, а угрожать — бесполезно. И кем прикажете угрожать? Гарри, единственным нетронутым хоркруксом Лорда, целостность которого не дает ему окончательно воплотиться в полукровку Риддла? Не знаю и поныне, за что отвечает та его часть души, заключенная в Поттере, но именно она обеспечивает тому неприкосновенность. На жизнь парня покушаться запрещено, его даже в сражениях щадят, по указанию Лорда и какой-то там выдуманной им пользе от «поверженного» героя. Я могла бы уничтожить Гарри в два счета, рассказав его боевым товарищам о таком нюансе, способном ослабить Темного Лорда. Но навредить Волдеморту?! Да ни за что. Кем тогда? Кто в жизни Снейпа ему дорог? Нет таких, а кто был, тот уже давно мертв, настолько давно, что и останки его сгнили в сырой земле. Ярко вспомнилась колдография Гарри, на которой запечатлены его родители, еще совсем юные и счастливые. Лили Эванс — хрупкая, сильная, красивая. Женщина была наделена самой могучей силой в мире — материнской любовью. Я наивно считала, что это легко и естественно, и что я наделена ею сполна, а оказалось — нет, не легко. По крайне мере, не всегда. Ну что ж, преклоняюсь, что мне еще остается…

Люциус больше суток взгляда не отрывал от колыбели, парящей в спальне по кругу, Кисси еле слышно ступая, ходила за ней следом и напевала детям старинную кельтскую колыбельную, Драко больше напоминал растерянного первокурсника, причем не слизеринца, а пуфендуйца, настолько ошарашенным, напрочь лишенным привычной Малфоевской мимики, выглядело его лицо. Алексия, держа на руках сладко посапывающую Сюзанну, наведывалась ко мне не реже раза в час, и даже Белла, по непонятной всем причине, кружила исключительно на втором этаже — поближе к младенцам. Ну а я переживала, ничего особенного, просто переживала…

Детям в волшебном мире не положено умирать безымянными, считается, что так их не смогут найти родные по ту сторону бытия и они навсегда останутся одинокими. О таком мне поведал Блейз, затесавшийся в наш узкий круг в качестве поддержки Драко, сам себе не веря, что поддерживает своего наглого блондинистого однокурсника. Между прочим, Забини волновался едва ли не больше меня, и это было воистину трогательно. Видно не было еще в его жизни подобных моментов, а новое всегда волнует.

Габриэль и Патрик — именно такие имена я выбрала своим детям. Варианты мужа я с негодованием отвергла, пусть на внуках извращается!

Мне регулярно докладывали, какое имя высекает магия рода на черном надгробном камне, появившемся, как оказалось, сразу после появления младенцев на свет, но не в самом склепе, а возле него, там, где похоронены сотни Малфоев, не проживших достаточно, чтобы удостоиться чести покоиться подле столпов столь знатной фамилии. Надпись менялась раз десять — то Габриэль, то Патрик, потом снова Габриэль, и вновь Патрик. В результате такой туманности провидения, слабели и медленно погибали оба. Когда у малышей замедлился пульс, и появилось хриплое, прерывистое дыхание, Кисси доставила мне скромный, ничем не примечательный конверт, а в нем, уже знакомым мне почерком было начертано всего два судьбоносных слова:

Избери одного, он выживет.

Все уже давно осознали столь ужасную правду, но облек её в слова только Риддл. Если в жизни всегда есть выбор, и тут Северус прав, то в смерти его нет, а над моими детьми кружила именно она — смерть.

— Нет! Никогда! — прочитав записку, муж зашатался, как слабое деревце под напором урагана. От него подобного я не ожидала. Что они все, сговорились быть душевнее меня, что ли?! — Драко, скажи ей, не молчи! — Люциус искал поддержки у сына, а значит, отчаялся.

— Отец, но они оба умрут! — парень склонился над колыбелью и не спешил отнимать свой большой палец у Габриэля, который тот схватил, а отпускать то ли не хотел, то ли уже не мог от слабости…

Еще час и решение, принять которое означало убить не только своё дитя, но и саму себя, было принято. Казалось, что выход из гибельного лабиринта найден, но я забыла, что обычно такие выходы ведут в еще более страшный тупик…

Никто, ни Габриэль, ни Патрик не превосходил брата по силе. Мы перепроверили раз сто, наверное, в надежде очистить свою совесть хоть на самую малость. После последовавшего за всеми этими манипуляциями гробового молчания, я внимательно посмотрела в глаза мужу, потянулась к нему, полулежа на кровати, и крепко обняла. Затем попыталась поймать взгляд Драко, постоянно от меня ускользающий и решилась. Я сделала им подарок, в расчете на будущее, так сказать. Не хотелось мне обрекать мужчин на подобный выбор. Чужих убивать нетрудно, еще и руководствуясь приказом или надобностью, а вот сына или брата — намного сложнее! Прочим я не доверила нашу судьбу, и потому наказала именно себя.

— Помогите мне встать! Драко, ну подойди же… — парень кинулся ко мне и я, схватившись за его шею, встала, доковыляла до колыбели и ткнула пальцем с рунным кольцом на того кто, по моему мнению, мог быть сильным и выносливым. Так всем показалось, со стороны. На самом деле я подошла зажмурившись, прекрасно зная, что мой выбор уже сделан мною же где-то на просторах вселенной, и от меня ничего уже не зависит…

— Теперь позови Беллу, — объяснений не потребовалось, почему-то все безоговорочно со мной согласились, не задумавшись о самой Беллатрикс, а она возьми да откажись!