Чтение онлайн

– Надо как-то оформить нашу повесть… – сказал вдруг Хруодланд, спохватившись. – Впрочем… я не понимаю. Если наш материальный носитель, вот эта бумага, не сохранится во тьме веков – как же ты сможешь передать изложение нашей с тобой истории?

– Да, Роланд. В этом и есть самая трудность. Видимо ему, нашему Воспринимателю из будущего, придётся всё ловить на лету, воспринимать последнюю историю Средиземья на уровне чувств и мечтаний.

– Ты сказала «последнюю» историю Средиземья?

– Вполне может так статься… Ибо крах привычного нам мира не за горами, – строго ответила Гилни. – И оттого особенно важно, чтобы история твоей любви ко мне, представительнице векового «ужаса» Средиземья, дошла до будущих поколений, которые забудут всё… Разве что возродится как будто выдуманная летопись о Войне Кольца и ряд почти сказочных преданий о Первой эпохе. Везде орки – неисправимо злые. Но ведь я не такая! Тем более важно, чтобы я, орка, сохранилась в нашей последней истории из гибнущего Средиземья! Об орках написано так много плохого, что хотя бы одна история о хорошей орке – о нашей любви – должна передаться сквозь толщу тысячелетий!

– Многое может исказиться. Если вообще может ему передаться, – возразил Хруодланд.

– Что ж, Ролли, отдохни, – и его черная гостья стремительно встала со стула и покинула комнату.

Хруодланд, задумавшись над тем, почему она назвала его Ролли, встал со своего места: «Она так спешила, что я не успел даже спросить, могу ли я ее проводить?». Он взглянул в окно: уже стояли серые сумерки. Темная фигурка, закутанная в короткий плащ с накинутым капюшоном, стремительно приближалась к сторожевой вышке. До наступления ночи вход и выход из их поселения свободен. Но едва только пробьёт восемь вечера, как стражники закроют тяжелые ворота, сколоченные из толстых елей.

Гилни успела как раз вовремя. За ее спиной четверо стражников потянули неповоротливые створки ворот – по двое с каждой стороны. Вот лязгнул на всю округу железный затвор, и военно-торговая фактория погрузилась в ночь, которая сейчас, в середине мая наступала одновременно с закрытием ворот…

«Надо же, май, а еще холодно», – с неприязнью подумал Хруодланд. – Он пережил первую в этом далёком восточном краю зиму – и как признался одному из офицеров фактории: «Я нигде не видел такой зимы!» Судя по картам (и да и по времени захода солнца тоже ) здесь та же широта, что и на СевероЗападе! Но те земли находятся в несравненно более мягких условиях!

И его мысли перенеслись в недалекое прошлое. Помниться, во время своего визита на Север ему пришлось остановиться на заставе у Моста Арок через северную реку. Но местные жители – коротышки заповедного края – так и не дали ему разрешения на пересечение их границы. Что же, королевский закон суров. Он знал, что знатным летописцам разрешалось-таки пересекать границы Края малоросликов. Ведь именно там, в частных библиотеках Края, и особенно в Забрендии – у тамошних старейшин Брендизайков – хранились ценные дополнения к истории. Но видимо, он Хруодланд, выходец из незнатной семьи, не имел более значимого допуска, чем его удостоверение сотрудника почтовой службы.

Впрочем, со времени поездки на Северо-Запад прошло почти десять лет. Работа инспектора почтовой службы состоит из частых разъездов. И он еще не успел обзавестись семьей. Так случилось, что сейчас, когда иные более проворные его сверстники уже примеривают своих детей к поступлению в университеты, он наконец встретил ту, что осветила его сердце своей звездной высью… Да, он видел при мысли о ней темное ночное небо и редкие звезды… Хотя не должен был того видеть – ибо она не из Дивного народа.

Более того, Гилни не происходила из людей даже самого невзрачного пошиба вроде истерлингов или того хуже, харадцев…

Она была оркой! И сейчас умчалась в свои горы за лесом, где была укрыта орочья деревенька. Да, орки еще жили здесь, на дикой восточной окраине Средиземья! Военный гарнизон был больше озабочен самовыживанием, чтоб как можно быстрее и без особых происшествий отмотать срок службы (обычно четыре года для офицеров) и вернуться на благоустроенный Запад целыми и невредимыми. Поэтому особых зачисток территории они не делали – а орки их не беспокоили.

И Гилни выдавала себя за жительницу одного из поселков местных жителей, окружавших факторию. Здешние люди были потомками части йорлингов, в незапамятные времена ушедшими далеко на Восток и почему-то смешавшимися со своими заклятыми врагами – истерлингами, кибитниками или балхотами… Действительно, они утратили светлый цвет своих волос, но сохранили большей частью облик людей Запада. Так выглядела и Гилни. Черные волосы ее в глазах жителей фактории должны были напоминать не об орках, а об истерлинговской примеси. Благо, в окрестных посёлках истерлингов и даже выходцев из Руна находились тоже немало. Но о деревне орков никто не знал (по крайней мере, никто из жителей горнодольской фактории). Тем более, в орочьей деревни стоял с десяток жилых домов. И все они с легкостью, как догадывался Хруодланд, могли выдать себя за истерлингов, рунцев или даже за потомков йорлингов.

Глаза Гилни даже не были на первый взгляд раскосыми. Впрочем, многие из здешних истерлингов, как присмотрелся Хруодланд, и в самом деле имели такую же светлую кожу, как у аданов – людей Запада…

Так что лишь он один во всей военно-торговой фактории знал эту страшную тайну: с ним, представителем Запада дружит девушка, даже не из младшего народа людей, а из проклятого племени орков!

Его самого уже перестала ужасать эта мысль. Тем более внешне Гилни никак не походила на мрачные описания орков войн прошлых тысячелетий.

Но перед тем, как безоглядно броситься в пропасть любви, она рассказала ему тайну их мира… оказывается, Гилни была еще и пророчицей! А по уровню владения историей Средиземья она была, по крайней мере, на уровне лучшего выпускника столичных школ!

Где маленькая орка успела приобрести такие знания, Хруодланд еще не успел вызнать. Но гораздо более его беспокоили знания Гилни о будущем… Вот что вряд ли найдёшь в королевских архивах – кроме смутного упоминания, что Королевство в его нынешнем виде продержится сто поколений после Войны Конца Третьей Эпохи.

18 мая 2651 года Четвертой эпохи.

«Прекрасная орочья дева… В этих словах есть что-то кощунственное и оттого столь волнующее! Я могу долго представлять Гилни: ее фигуру в черном коротком плаще, подходящую к Гостевому дому, черноволосую головку, виднеющуюся из-под скинутого легким движением руки капюшона.

Сколь долго я буду хранить в себе любовь – эту запретную любовь к той, чье имя орк, чей народ считается порождением Тьмы, нашими извечными врагами? Сама мысль о подобном чувстве к представительнице орочьего племени, казалось бы, невозможна; и всякий благородный человек – да что там, вообще любой человек, будь он даже из какого-нибудь самого захудалого племени – должен был отринуть любовь девушки орков, устрашась постыдного чувства к особе ниже своей человеческой природы… Да и слово «девушка» или «женщина» как-то не подходит к названию этих злобных тварей! Но в том, что орки подобны нам и по части продолжения рода, нет никаких сомнений, а значит, представительницы прекрасного пола и у них должны быть… Вот одна и привязалась ко мне: не может без меня жить, навещает почти каждый вечер.