Чтение онлайн

Королева Изабелла осталась недовольна отказом Эдуарда сопровождать ее к месту обручения дочери. Она всячески пыталась уговорить его, улучшить настроение сына. Велела устроить потешный турнир, в котором было много состязающихся, много шума и блеска. Обычно Эдуард любил такие представления и с удовольствием принимал в них участие, но в этот раз недолго побыл на нем и удалился. Он уже не мальчик, сказал он себе, чтобы его можно было отвлечь подобным зрелищем и заставить таким образом изменить свое решение. А он решил остаться в Лондоне в обществе любимой Филиппы, лишь она умела его по-настоящему успокоить.

Отряд королевы-матери достиг Бервика, где и состоялась церемония помолвки, на которой взору всех присутствующих предстала печальная маленькая невеста, сгибающаяся под тяжестью драгоценностей, украшающих ее наряд, и малолетний жених, который, казалось, — да так оно и было на самом деле, — не понимал, по какому случаю затеяли этот праздник.

Обряд обручения был необычайно пышным, и больше всех выделялся на нем великолепный Роджер де Мортимер, граф Марч, который привел с собой сто восемьдесят рыцарей и столько же оруженосцев, — все они блистали нарядами и доспехами.

За обручением последовали дни торжеств. Были турниры и всякие другие состязания, на которые маленькая невеста взирала с неослабевающим интересом. Ее страх немного улегся, когда она увидела, что жених и будущий супруг всего-навсего тщедушный маленький мальчик, да еще младше ее на целых огромных два года.

Подошло время расставания с матерью и соотечественниками. На прощание королева Изабелла обняла ее и преподнесла красивые драгоценные украшения, которые не вызвали у девочки никакой радости. Прощание с матерью не оказалось для нее грустным — слишком велик был всегдашний страх перед этой женщиной.

Изабелла и Мортимер ехали во главе великолепного отряда на юг Англии, а Джоанна, переданная под наблюдение и опеку самых благородных дворян Шотландии и их жен, совершала путешествие в столицу этой страны, Эдинбург. Там она предстала пред шотландским королем, старым-престарым мужчиной — таким он ей показался, — который был настолько слаб, что еле двигался. Однако глаза у него были на редкость живые и добрые, и в них таилась улыбка.

Это был сам Роберт Брюс, ее свекор. Он повелел, она сама слышала, чтобы с ней обращались с особым вниманием и заботой, не забывая, что она очень мала и находится на чужбине.

Она слышала, что он умирает от какой-то страшной болезни, вид у него и вправду был устрашающий, но, как ни странно, он не вселил в нее страха, какой она всегда испытывала перед матерью и Мортимером.

Однако по дому она тосковала. Как хотелось ей оказаться в детской в Виндзоре! Вновь увидеть рядом с собой милых наставниц, а также сестричку Элинор и братика Джона. Но больше всего хотелось увидеть Эдуарда и Филиппу.

Ребенок, она уже начинала понимать, что следует быть выдержанной и терпеливой. Ведь рано или поздно с ней все равно случилось бы то, что случилось. От этого никуда не уйти: все принцессы рождаются для этого — для того, чтобы останавливать войны и приносить согласие. Недаром, как она уже знала, ее стали называть здесь Джоанной, Дарительницей Мира.

События, происходящие тем временем во Франции, начали вызывать новые заботы у английской короны.

В жизни этой страны за последние несколько лет стали сбываться угрозы и проклятия, с которыми обрушились на нее тамплиеры [5] . Французский король Филипп IV Красивый, отец английской королевы Изабеллы, совершил, как считали многие, роковую ошибку — он подверг рыцарей этого ордена безжалостным преследованиям, чтобы воспользоваться принадлежавшими им богатствами. Завершающим актом этой трагедии явилось сожжение гроссмейстера ордена, великого магистра Жака де Молле, на парижской площади. Когда языки пламени уже лизали его обнаженное тело, несчастный воззвал к Богу с последней мольбой — не прощать содеянного королю и его наследникам и отомстить за мучения — свои и своих сподвижников. Эти слова были услышаны тысячами людей, пришедших поглазеть на казнь. И когда в течение года после этого умерли один за другим папа римский, приложивший руку к преследованию тамплиеров, и король Франции, многие поддались страху, ибо убедились, что проклятие де Молле оказалось действенным.

И в самом деле: у короля Филиппа IV было трое сыновей. Все они ненадолго становились французскими королями — Людовик X Сварливый, Филипп V, известный под прозвищем Длинный из-за несоразмерного роста, и Карл IV Красивый, — но никто из них не произвел наследника. Разве после этого могли у кого-либо остаться сомнения в том, что проклятия великого магистра достигли неба?

После смерти Карла Красивого взоры французов обратились от королевской династии Капетингов к представителю другого знатного рода — Валуа, к Филиппу, сыну младшего брата короля Филиппа IV.

Среди английских толкователей законов существовало другое мнение по поводу наследования французского престола. У покойного короля Филиппа IV помимо сыновей была дочь Изабелла, мать юного Эдуарда, ставшего недавно королем Англии. Да, во Франции действует Салический закон, согласно которому наследование не может происходить по женской линии, а если у этой женщины есть сын? Разве внук короля не является законным наследником престола?

Это стало рьяно обсуждаться в английском парламенте, и всех его членов воодушевила возможность расширить территорию страны, а также получить в казну — и в собственные карманы — новые богатства. Увлекся этими перспективами и молодой Эдуард. Он не сумел пока что покорить Шотландию, так почему не получить подарок в виде целой Франции?! Ведь он действительно имеет законное право на этот трон как внук французского короля!

Французы избрали королем Филиппа Валуа, который стал Филиппом VI.

В Англии горячие головы призывали немедленно двинуть армию на континент. Эдуарду также хотелось этого, он жаждал военной славы: если бы удалось завоевать французскую корону, он совершил бы то, чего не смог сделать даже его великий дед.

Но Мортимер и королева Изабелла были против такого похода.

— Не надо думать, — говорил Мортимер, — что победы можно добиться за несколько недель. Даже если она будет, начнется большая война: французы ни за что не согласятся, чтобы англичанин завладел их троном. Они станут яростно сопротивляться, и недели войны превратятся в месяцы, месяцы — в годы. Страна обнищает, и МЫ вместе с ней.

Изабелла соглашалась с этими словами и мягко внушала сыну:

— Время для этого еще не наступило, мой дорогой. Ты должен повзрослеть. У тебя мало военного опыта.

Эдуард залился краской и резко возразил:

— Если бы шотландцы приняли открытый бой…

Мать умиротворенно улыбнулась.

— Такова их военная тактика, сын мой. Каждый, кто вступает в бой, должен быть готов к различным ходам противника.

Наполовину искренне, наполовину нарочито — чтобы подольше поддерживать в сыне ощущение зависимости от нее и от Мортимера — она постоянно напоминала ему о молодости и неопытности.