Чтение онлайн

Филиппу беспокоило, что король собирается вернуться в Англию, чтобы попытаться пополнить пустеющую казну… Ох уж эта война! Неужели нельзя на что-нибудь истратить деньги более приятно? Как печально, что ее супруг не в силах оставить мысль о завоевании французского престола! Если бы все было по-другому, они могли бы сейчас все вместе жить дома, в Англии… Там, где Изабелла. И Джоанна тоже не покинула бы их так рано. Хорошо еще, за ней там приглядывает сестрица Маргарет. Боже, все в разных местах, в разных странах! Разве это хорошо?.. Почему не могут они жить одной семьей в мире и покое у себя дома?..

И еще одна забота появилась у Филиппы — кажется, она снова беременна.

Маленькая Джоанна чувствовала себя невыносимо несчастной. Она-то сначала обрадовалась, думала, тетя Маргарет будет относиться к ней, как мать. Однако все оказалось совсем не так.

Началось это сразу после отъезда отца. Девочка горько рыдала, никак не могла успокоиться, и тетя Маргарет сказала ей резко, даже с каким-то отвращением:

— Перестань, пожалуйста, ты не такой уж ребенок! Что ты себе позволяешь?

Джоанна испуганно смолкла и с удивлением воззрилась на нее. Неужели эти слова произнесла ее любящая тетя?

— Я хочу быть с отцом, — сказала девочка. — И с мамой.

Жена Людовика Баварского, императора Священной Римской империи, нетерпеливо передернула плечами и приказала служанкам:

— Заберите этого ребенка и умойте ему лицо! Смотреть противно!

У Джоанны высохли слезы — так ее поразила мгновенная перемена в тете Маргарет. Какая ласковая она была в присутствии отца, как благодарила за бриллианты, которые тот ей преподнес! И разве не она сказала ему, когда он уезжал: «Можете вполне довериться мне, вашей дочери будет хорошо с любящей тетей»?

Отчего же эта тетя сейчас так зло на нее смотрит и бросает такие недобрые слова? Неужели не понимает, как ей тяжело, как тоскливо без любимых матери и отца? Ведь тетя Маргарет давно уже взрослая и должна сама понимать, как детям плохо без родителей.

Джоанне было грустно, что не все понимают такие простые вещи…

Когда она увидела тетю в следующий раз, та сияла улыбкой и говорила приветливым голосом. Это происходило во время торжественного приема, на котором присутствовал сам император и было много гостей.

— Милое дитя, — говорила ей Маргарет, и голос ее звучал ласково, как ручеек, — ты выглядишь такой хорошенькой и веселой… — Она обратилась к кому-то возле нее: — Эта прелестная девочка — дочь моей родной сестры, английской королевы. Она немножко погрустила, потому что рассталась с отцом и матерью, но здесь со мной ей будет хорошо и печаль окончательно пройдет. Ведь верно, Джоанна?

Неужели это она говорила ей недавно злые слова, а теперь лучится добротой? Неужели так может быть? Джоанна еще не встречалась с двуличием и была в растерянности.

Жизнь тем не менее продолжалась. И было в ней немало приятного для девочки ее возраста, например, конные прогулки, когда она рядом с тетей Маргарет ехала на низкой лошадке и люди на улицах улыбались ей и кивали головами.

Герцог Отто Австрийский был всегда добрым с ней, но виделись они редко. Он познакомил Джоанну с Фредериком, ее будущим супругом, от которого она в восторг не пришла — обыкновенный мальчишка, довольно противный.

Императрица Маргарет, находясь как-то в хорошем расположении духа, сказала ей, желая утешить:

— Ты еще не скоро подрастешь настолько, чтобы стать его женой.

— Надеюсь, этого никогда не случится! — воскликнула девочка.

— Очень глупо с твоей стороны так говорить, — холодно заметила Маргарет.

А Джоанна тщетно пыталась понять, почему же, если ей рано выходить замуж, она должна жить здесь, а не со своими родителями. Почему?!

Чувство уверенности ей придавал лорд Монтгомери, которого отец оставил в Австрии вместе с другими приближенными. Она как бы ощущала присутствие отца и что не брошена на произвол судьбы, когда он был рядом. Но с ним она не могла быть вполне откровенной, с дамами из свиты ей было проще, они были добры и внимательны.

Но по прошествии какого-то времени она стала замечать, что ее приближенные все больше и больше мрачнеют. Оказалось, что на их содержание отпускались такие скудные средства, что зачастую даже не хватало на еду. Если бы королева Филиппа знала, говорили они, как с ними обращается ее сестра, она бы не простила ей этого.

Маргарет почти перестала навещать племянницу или приглашать к себе, словно забывала о ее существовании. А девочка готова была терпеть резкость и раздражительность, лишь бы та не отринула ее окончательно.

Всегда сдержанный и уравновешенный лорд Джон Монтгомери сказал Джоанне, что не считает больше возможным делать вид, будто при императорском дворе с ними обращаются достойным образом, и предлагает сообщить королю, как обстоят дела на самом деле.

— Милая принцесса, — сказал он, — я бы хотел, чтобы вы собственноручно написали письмо вашей матери.

Джоанна расширенными от испуга глазами посмотрела на него.

— Ой, разве я смогу? — И, подумав, добавила: — А если оно попадет в руки тети Маргарет?

Она слышала о страшных наказаниях от разных людей, и ей представилось, как ее обвиняют в предательстве и коварстве и бросают в темницу, где полно крыс, которые съедают ее заживо… Ой!..

Лорд Монтгомери, видевший выражение ее лица, не мог не пожалеть испуганного исстрадавшегося ребенка, и он постарался успокоить Джоанну:

— Не бойтесь, принцесса, я сделаю так, что наши письма не попадут в руки к недоброжелателям. Но если и попадут, никто не посмеет причинить зло дочери короля Эдуарда.