Чтение онлайн

На улице было темно — еще бы, одиннадцатый час. И мокро. Дождь накрапывал слабо, но, похоже, за то время, пока она работала, прошел настоящий ливень — приходилось выбирать, куда ступить, чтобы не влезть в лужу.

И все равно вляпалась — тут же, недалеко, на перекрестке. Торопилась пробежать, пока не переключился светофор, и из-за отблесков фонарей не заметила, что перед тротуаром полосой стоит вода — лишь почувствовала, как ноге вдруг стало холодно и мокро.

Это была катастрофа — на ногу плевать, но туфли. Если они расклеются и развалятся, у нее из обуви останутся только парусиновые тапки. А если идти в них, насквозь мокрых, до самого автовокзала, то они непременно расклеются. Может, на автобусе подъехать — истратить тот самый дайм?..

В конце квартала призывно высвечивались контуры автостоянки. Может, пойти туда, не к Майклу, конечно — это было бы неловко и неудобно, но там в туалете тепло, и можно будет просушить туфли…

Всю дорогу до верхнего этажа Лорен разрывалась между вбитыми с детства в голову правилами приличия и здравым смыслом. Иными словами, боролась с желанием угостить Майкла отбивной, о которой он вчера так мечтал, и если он (очень вероятно — ведь время-то уже позднее) предложит ей снова переночевать в "Леди удаче" — согласиться.

Конечно, навязываться было неловко, и если бы мама узнала об ее бесстыдстве, то от стыда упала бы в обморок — но с другой стороны, еще одну ночь проспать лежа, под одеялом, в тепле, да и туфли заодно высушить…

Свет в "Империале" не горел — наверное, Майкл уже лег спать. "Ой, а вдруг он там не один?" — с ужасом подумала она уже после того, как тихонько постучалась в окно — но тут за стеклом мелькнула бородатая физиономия. Еще через пару секунд окно опустилось и оттуда удивленно выглянул Майкл:

— Привет. Ка…

Очевидно, он хотел спросить "Какими судьбами?", но Лорен не дала ему продолжить, одним махом выпалив:

— Привет я тебе отбивную принесла помнишь ты вчера хотел, — Добавила — уже спокойней, показав бумажную сумочку: — Тут целый ужин — его только разогреть надо.

— Ты вся мокрая, — заметил он.

— Дождь на улице.

Это можно было и не говорить — тяжелые капли шумно барабанили по стеклянной крыше.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Майкл словно очнулся и вылез из машины.

— Сейчас я тебе дам что-нибудь сухое — переодеться. — Отправился к багажнику, из-за поднятой крышки неразборчиво донеслось: — Ночевать останешься?

— Да, — закивала она, устыдилась собственного энтузиазма и добавила уже тише: — Если можно… И у тебя нету какой-нибудь лишней обуви, а то я туфлю промочила.

Спустя пару минут Лорен уже шла в туалет, нагруженная, как осел. Помимо знакомого уже халата и пары кроссовок, ей было вручено ведерко для воды, чашки и две грязных тарелки с вилками (со вчера так и не помыл — ох уж эти мужчины). Сам Майкл остался "стеречь домашний очаг", иными словами, греть на плитке еду.

Шла и улыбалась: вопреки здравому смыслу, ее не оставляло ощущение, что она чуть ли не дома.

Дина не обманула — ужин оказался и впрямь обильный. Когда Лорен, уже в халате, вернулась с чистыми тарелками, на ящике стояла коробочка с салатом и вторая — с подогретой жареной картошкой; за машиной, на плитке негромко шкворчала сковородка с отбивными.

Завидев ее, Майкл перенес сковородку на ящик, наполнил чайник и поставил на освободившуюся плитку, сказал деловито:

— Я рыбу греть не стал — тут и так много еды, давай ее на завтрак оставим.

— Давай, — стараясь не улыбаться до ушей, согласилась Лорен, расставила тарелки и, открыв дверь "Леди удачи", примостилась на подножке.

— Откуда такая роскошь? — поинтересовался Майкл, садясь напротив нее на скамеечку и перетаскивая к себе в тарелку отбивную.

— Из ресторана. Тут, неподалеку — "Монтана стейк" называется. Я там ближайшую неделю работать буду, хозяин обещал, помимо денег, каждый день ужином кормить, и вот, видишь, — повела Лорен рукой на изобилие на столе. Судя по тому, с какой скоростью Майкл, пока она говорила, уничтожал отбивную, он здорово изголодался по настоящему мясу, поэтому, скрепя сердце, предложила: — Хочешь, возьми еще половину моей отбивной?

Он энергично закивал и отполовинил вторую отбивную. Остатки Лорен, пока ее не настиг очередной приступ ненужного человеколюбия, переложила к себе. Майкл тем временем обратил внимание и на другие имевшиеся на столе яства:

— А ты чего французский салат не берешь? — Положил себе, попробовал. — Кстати, очень неплох.

— Французский? — Она с сомнением взглянула на беловатую массу с вкраплениями чего-то розового и темного.

— Да, тут сыр, яблоки… — он запнулся, смакуя вкус, — ага, изюм и курица. И майонез — домашний, на оливковом масле. — Поднял на Лорен глаза: — Не сомневайся, я в этом деле разбираюсь — я в газете рейтинговую колонку по ресторанам вел.

Что такое "рейтинговая колонка", она не знала, но поверила на слово — тем более что салат оказался действительно вкусным. Но чтобы мужчина (мужчина) разбирался в тонкостях его приготовления?

— А я сегодня ту статью сдал, — продолжал Майкл. — И еще заказ на спортивный подвал получил — в пятницу заплатить обещали.

— Ух ты-ы, — восхищенно протянула Лорен, про себя подумала: "Интересно, а что такое "спортивный подвал" — вроде боулинга, что ли?"

Спать она ложилась с некоторой опаской: а вдруг Майкл начнет приставать — решит, что раз сама пришла, то вроде как на это напрашивается… Но он, как и вчера, буркнул "Спокойной ночи" и повернулся к ней спиной.

— Ой, привет, чего я тебе скажу-у, — встретила ее на следующий день радостным возгласом Дина. — Я вчера сестре мужа рассказала, как ты поешь шикарно, и знаешь, что она сказала?

— Что? — подала положенную в таких случаях реплику Лорен.

— Что у них на работе есть девушка, она раньше в Квинсе работала, в кафе "Старая таверна", так вот, в этой таверне по пятницам проходят конкурсы певцов. То есть любой желающий может придти и спеть. И кто больше понравится публике, того приглашают там петь в другие дни — уже за деньги, представляешь?