Чтение онлайн

Он сел рядом с ней, позабыв и про речь, и про человека, ожидавшего его в гостиной.

– Милая Касс, – прошептал он.

Осторожно просунув руку ей под затылок, Риордан тихонько потянул ее на себя. Она сонно застонала и покорно подалась к нему. Теперь опорой ей служила не стена, а его грудь; для пущей надежности он обнял ее обеими руками. Как и при первой встрече, сегодня она была в белом, только на этот раз в абсолютно благопристойном летнем наряде, отделанном светло-голубыми ленточками. Даже во сне она выглядела свежей и элегантной.

Он обнимал ее впервые с того памятного дня, когда она велела ему больше не прикасаться к ней. Такие правила придумывают, чтобы их нарушать, решил Риордан, проводя губами по ее лбу вдоль линии волос и вдыхая ей одной присущий запах: тонкий нежный аромат, для которого он никак не мог подобрать названия. Она уронила руки на расстеленные на коленях страницы; у него сжалось сердце при виде беззащитных, безвольно полураскрытых ладоней. Он бережно уложил ее голову к себе на плечо, провел рукой по ее бархатистой щеке, потом кончиками пальцев коснулся ее губ.

– Касс, – позвал он еще раз.

– Риордан, – откликнулась она с тихим долгим вздохом, открывая глаза.

– Филипп, – поправил он шепотом.

У нее по-прежнему был сонный, ничем не встревоженный взгляд. Он почувствовал, что теряет власть над собой, погружаясь с головой в прекрасную бездонную глубину ее серых глаз. Ни у кого на свете не было таких длинных ресниц, как у нее. Ее кожа напоминала лепесток диковинного белого цветка. Его рот потянулся к ее губам, словно влекомый магнитом. Потом, прямо у него на глазах, ее взгляд изменился: теперь она вполне проснулась и насторожилась, выжидая, почти не дыша. Это боязливое ожидание заставило его наконец устыдиться самого себя. Остановившись у самых губ ее, он спросил:

– Каково воздействие свободы на индивидуумов?

Кассандра растерянно заморгала, и это заставило его улыбнуться. Легонько встряхнув ее, Риордан повторил свой вопрос. Она озабоченно нахмурилась.

– Свобода позволяет им делать все, что им нравится.

– Так что же нам следует предпринять на сей счет?

– Нам следует… понять, что именно им нравится, чтобы не нарваться на поздравления, которые… которые могут вскоре перерасти в соболезнования.

Он кивнул.

– И вы с этим согласны, мисс Мерлин?

Ей трудно было думать, пока он ее обнимал. И как вообще ее голова очутилась у него на плече?

– Да, я с этим согласна. Будь добр, ты не мог бы…

– О, разумеется. Прошу прощения.

Риордан разжал руки и отодвинулся, чтобы дать ей побольше места.

– Ну и как тебе Берк в сравнении с Руссо? – деловито осведомился он, стараясь упредить ее собственные расспросы о том, каким образом она проснулась в его объятиях.

Кассандра вспыхнула, вспомнив свою первую встречу с Риорданом в клубе «Кларион», когда она заявила, что одинаково восхищается ими обоими.

– Между ними нет ничего общего, верно? – сказала она, одергивая платье и приглаживая волосы.

– Верно, – согласился Риордан, решив не смущать ее напоминанием о том вечере.

– Я бы сказала, что мистер Берк – глубокий почитатель старины. А поскольку Национальный конвент [28] – явление новое, не имеющее собственных традиций, Берк считает его учреждением вредоносным, узурпирующим законную власть.

– Вредоносным учреждением, – повторил Риордан, приятно удивленный ее ответом.

– К тому же он гораздо консервативнее, чем Руссо, – покраснев от смущения, заторопилась Кассандра. – Он не верит в способность народа к самоуправлению.

– А тебя это удивляет? Ты ведь сама жила в Париже, Касс, ты знаешь, на что способна толпа. Она заколебалась.

– Странно, почему все твердят «толпа, толпа», как будто речь идет о каких-то дикарях в окровавленных лохмотьях! Представь себе, Филипп, люди в толпе – это самые обыкновенные мужчины и женщины: булочники, мыловары, обойщики. Рабочий люд, у которого мы покупаем все, что нам необходимо. Без них мы бы просто пропали.

Риордан задумчиво кивнул.

– И тем не менее, – продолжала Кассандра, – этот Берк так убедительно доказывает, что оставлять бразды правления в их руках было бы безумием, что я не могу с ним не согласиться.

– Он обладает даром убеждения. Тем и прославился в палате общин. В Англии памфлет, который ты читаешь, больше способствовал отрезвлению горячих голов, увлекшихся идеями французской революции, чем что-либо другое. Продано уже тридцать тысяч экземпляров.

– Ты с ним знаком?

– Только шапочно. Такие выдающиеся личности, как Берк, обычно не жалуют молодых выскочек, да еще с дурной репутацией.

Его улыбка была проникнута иронией, даже горечью.

– Он тебе нравится?

– Чрезвычайно.

– Может быть, в один прекрасный день он узнает, что ты за человек на самом деле, и поймет, что все остальное было притворством. И тогда он тоже будет тебя уважать.

При этих словах его лицо изменилось.

– Ах, Касс… Спасибо тебе на добром слове.

Взяв ее руку, Риордан поцеловал пальцы, но этого ему показалось мало. Не успела Кассандра сказать хоть слово, как он поцеловал ее прямо в раскрывшиеся от неожиданности губы, упиваясь их вкусом, прислушиваясь к ее частому, неровному дыханию. Этого тоже оказалось мало, но, имея дело с Касс, он всегда увлекался и заходил слишком далеко. Риордан попытался взять себя в руки, пока это еще было возможно.

Для этого ему пришлось встать. Ее огромные глаза смотрели на него не то с упреком, не то с мольбой: в косо падавшем из окна свете трудно было разобрать.

– Мне надо идти, меня человек ждет.

Она кивнула.

– Я вернусь, а ты пока читай дальше, – отрывисто приказал Риордан и вышел.

Кассандра долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь библиотеки, прижимая пальцы к губам. Наконец она спохватилась: на коленях у нее была еще кипа непрочитанных страниц. С усталым вздохом она пристроила памфлет на углу банкетки, приспособив подушку в качестве пюпитра, а сама немного отодвинулась: таким образом ей удобнее было разбирать мелкий шрифт.