Чтение онлайн

Его жаркий шепот щекотал ей ухо, горячее дыхание обжигало шею, грудь. Она открыла глаза и увидела себя на фоне его большого темного тела. Увидела свои груди, округлые, с напряженными сосками. Взгляд ее сам собой скользнул ниже, к изгибу талии, крутым бедрам, испуганно остановился на треугольнике, покрытом темнеющими завитками.

Она немного успокоилась, и крепкая хватка его мускулистых рук ослабла, большие ладони легли ей на талию, скользнули по крутым бедрам. Его прикосновение было как жидкий огонь, и вид этих загорелых рук, так властно, по-хозяйски ласкающих ее, воспламенил ее сознание. Сердце отчаянно билось, нервы трепетали, а его ладони скользнули снизу вверх по ее животу и легли на груди.

Ее руки накрыли его ладони, прижимая их еще крепче, тонкие белые пальчики переплетались с его пальцами, ласкали их, направляли. Короткий вздох сорвался с ее уст, и она прильнула спиной к его жаркому телу, нежась в его властных руках и наслаждаясь волнующей возможностью наблюдать за этим в зеркале.

Он повернул ее к себе, затем встал так, что оба они оказались к зеркалу в профиль. Они так интимно прижимались друг к другу, так эротично выглядели изгибы их спин, круглящиеся ягодицы… и тонкая граница, отделявшая его темное тело от ее белого… ее груди, прижатые к его груди… его мускулистые бедра, прижимающиеся к ее животу, стройным ногам. Это было соблазнительно… бесстыдно… захватывающе.

— Посмотри, как мы дополняем друг друга, — хрипло шептал он ей в ухо, сжимая ее все крепче, притягивая к себе все ближе и яростнее. Он обхватил ее ягодицы, приподнял ее. — Ангел мой, откройся… люби меня. Ты создана для того, чтобы любить меня.

— Рейн… я хочу тебя. — Инстинктивно она подалась навстречу ему, и он ощутил жар ее нежной плоти. Отражение их соединяющихся тел в зеркале вспыхнуло в ее мозгу, когда он приподнял ее и заполнил собой.

Мышцы Рейна напрягались, перекатывались, и, не в силах больше терпеть, он отнес Чарити на кровать и проник глубоко внутрь ее. Тела их двигались в лихорадочном согласии, плоть впивалась в плоть, мягкость поглощала твердость, бронза загара набегала на бледный мрамор. Они двигались, поднимаясь все выше на восходящих потоках наслаждения, привнося новые краски в палитру обжигающей страсти, добавляя новые узоры в ткущуюся материю волшебства. Пик пришел с бело-голубым взрывом страсти и сотряс их напрягшиеся тела. Прижимаясь друг к другу, они потеряли ощущение, что являются двумя раздельными существами, они слились на ином уровне бытия… затерялись в пространстве, друг в друге… заблудились в своей любви.

Наконец Рейн перевернул ее на бок, погладил по раскрасневшимся щекам. Она смотрела на него мечтательно, с нескрываемой любовью, она вновь стала его Чарити. Но вот надолго ли?

— Я люблю тебя, Чарити. — Она коснулась пальцами его губ, он поцеловал ее пальцы. — Я собираюсь прожить с тобой всю жизнь и любить тебя всем сердцем. Но мне необходимо, чтобы ты была со мной постоянно. Приглашения на балы, развлечения, путешествия, работа — что бы ни приготовила нам жизнь, ты должна быть рядом.

— А что, если я наделаю глупостей? Если во всяком доме, где я появлюсь, начнется череда несчастий? Если… — Она смолкла на полуслове, потом набралась мужества и продолжила внезапно охрипшим голосом: — Что, если из-за меня что-нибудь ужасное произойдет с тобой? Как уже случилось с моим отцом. — В голосе ее было столько печали по покойному отцу, что он не заметил в ее вопросе намека на то, что она считает себя виновной в смерти отца.

— Чарити, я не могу пообещать, что буду жить вечно, как не мог пообещать тебе и твой отец. Но я готов поручиться чем угодно, что ты не выкинешь на людях такой глупости, которой бы я в свое время уже не совершил. Только одно может встать между нами. И оно в твоей власти. — Он почувствовал, что жена напряглась всем телом, и нежно сжал ее руку. — Это твои страхи, Чарити.

Она попыталась отодвинуться, но он держал ее крепко.

— Твое проклятие существует только в твоем воображении, но ты боишься, и страх дает этому призрачному проклятию вполне реальную власть над тобой… над нами обоими. Ты едва не выскочила замуж за человека, которого не любила, ты боишься делать то, что тебе делать хочется и что делать нужно. Ты не можешь любить меня безоглядно, не в силах строить новую жизнь здесь, со мной. — Слезы полились из ее глаз, и он ласково погладил жену по щеке. — Как там говорил твой отец? Страх принижает человека. Ты сама сказала это. И, Богом клянусь, твой отец был прав. Страх — как ледяная рука, которая переворачивает все внутри тебя…

Это правда. Она словно услышала слова своего отца, донесшиеся из-за пределов этого мира. «Страх отнимет у тебя жизнь, если ты поддашься ему, — это орудие дьявола, — сказал он как-то. — Страх принизит тебя, сделает одинокой. И он всегда оказывается хуже того, что его вызывает». Только сейчас она поняла, почему отец с такой горячностью внушал ей это.

Горькие слезы лились по ее щекам; муж прижал ее к своей широкой груди.

— Я ведь тоже знаю, что такое страх, Чарити. Перед пауками. Боялся, что я недостаточно хорош. Страшился остаться одиноким. — Он прижимал жену к себе, чувствуя, как дрожат ее хрупкие плечи, и мог только надеяться, что хотя бы часть его слов проникнет в ее сознание, что его любовь к ней и физическая близость, которая их объединяет, поможет ей обрести душевное равновесие. — Верь в меня и в мою любовь. Или в себя и в свое доброе сердце. Или в ночное волшебство, которое мы с тобой творим вместе. Любовь — это очень сильное волшебство, способное победить все несчастья.

— Я верю в тебя, правда. — Она посмотрела на него сквозь слезы. — В твою силу, доброту. В то, что ты любишь меня. — В глазах ее снова появилось страдальческое выражение. — И я хочу делить с тобой и твою жизнь, и твое волшебство. Рейн, я буду очень стараться. Я поеду на этот бал и на все званые вечера и постараюсь быть любезной с герцогом… и будь что будет. И я преодолею страх, если ты будешь рядом.

Он подождал немного, затем со вздохом обнял ее. Она действительно любит его. И всякий раз, когда он ласкает жену, он отвоевывает у зловредного проклятия новый кусочек ее души, ее сердца. И в один прекрасный день, пообещал он себе, и душа ее, и сердце будут принадлежать ему одному.

Вечером того же дня леди Маргарет нанесла еще один визит. Было уже темно, однако луна еще не взошла, когда старуха юркнула в довольно подозрительный переулок на окраине Лондона. Это был район, где предместье перенаселенного города плавно переходило в деревенские просторы, и здесь почти постоянно разбивал шатры цыганский табор. Шатры стояли прямо посреди поля, недалеко от дороги. В центре круга горел большой костер, бросавший блики и на шатры, и на деревья вокруг. Знакомые запахи — жира, сырых дров, чеснока — витали в воздухе.

Обнаружить место, где пребывала прославленная цыганская княжна Янова, мудрейшая из старух и прорицательница, не знающая себе равных в толковании лунных знамений, оказалось довольно просто. Какой-то цыганенок за мелкую монету провел леди Маргарет к шатру, стоявшему несколько на отшибе. Там ее встретила молодая цыганка, правнучка княжны-прорицательницы, и ей леди Маргарет изложила свое дело. После того как с девушкой было обговорено, насколько ценный подарок надлежит вручить княжне за ее любезную помощь, леди Маргарет провели внутрь тускло освещенного шатра, и старухе показалось, будто она шагнула в свое детство. Восхищение и благоговение охватили ее.