Шрифт:
Сергей Дмитренко
ЛЕДНИК В ИЮЛЕ
Уларов, двадцати семи лет, брел по знойной улице городка, в которой родился, вырос и жил поныне.
В глубине Исландии, среди каменистых пространств, куполом восходит к небу ледник Гофьокудль и, рожденные им речки, вспениваясь среди валунов и срываясь потоками с уступов, оказываются для странников преградой почти неодолимой.
Без холодильника никак нельзя - и Уларов с женой, назанимав денег у тещи с тестем, у матери Уларова, у друга детства Уларова, теперь могли холодильник купить: стали ежедневно заглядывать в три городских магазина, где были электротовары.
Холодильников в универмаге не оказывалось; по-прежнему одинокая, в магазине "Свет" стояла испорченная "Ока", превращенная продавцами в хранилище забракованных лампочек и утюгов, обреченных оставаться холодными, - Уларов отправился в новый микрорайон, где в длинном бетонном бараке, кроме гастронома с галантереей, разместился и отдел электроприборов.
Он вошел: гулко свежа была легкая прохлада воздуха, навсегда укрепившаяся здесь. Холодильники те, что и всегда, - белые глыбы с названиями, дышавшими самумом: "Апшерон", "Самарканд", "Арагац". А теща вместе с деньгами дала совет-распоряжение покупать только "ЗИЛ" или, на худой случай, "Минск". На слово "ЗИЛ" продавщица только плечами пожала: впоследствии отвечала: "Нет. Заглядывайте...", а вскоре ему и спрашивать не надо было - завидев Уларова, она делала некое движение бровями, что понималось им как предложение решиться на "Самарканд".
Молоко, покупаемое для уларовского сына, к вечеру скисало, компот бродил, мясо они хранили в холодильниках матери и тещи... Но скитальчество по магазинам не казалось Уларову столь бессмысленным, когда он думал о несомненных причудах холодильников с названиями, никак не обещавшими замораживание или хотя бы охлаждение продуктов. Он - нет, не сочинил почувствовал магию имени: имя одушевляло и предопределяло бытие безразличного до поры агрегата.
Сегодня девушка из отдела электротоваров намеков бровями не делала махнула рукой к витрине: "Новый получили".
Уларов подошел. Узенький холодильник требовал вспомнить о космосе "Вега".
– Хороший, хороший, - сказала продавщица. Ради рекламы товара она вышла из-за прилавка.
– И морозильник большой.
Изогнувшись, вытягивала из-под холодильника свернувшийся электрический шнур, одновременно показывая левой рукой: "Принесите колодку". Уларов пошел за колодкой, отключать ее от вентилятора, - впрочем, воздух в магазине и без него был щекочуще прохладен - но продавщица, верно, привыкла: в коротком голубом халате, бледные руки и ноги - в разгар лета, в отпуске еще не была, все солнечные дни здесь просиживает, неподвижная в потоках искусственного ветра.
Провод, провисая, потянулся от прилавка к витрине. Холодильник заработал с дрожащим жестяным стуком.
– Пустяки, - не раздумывая, сказала продавщица.
– Крепежные винты при перевозке разболтались. Сейчас грузчика позову - подтянет.
Уларов понимал, что холодильник не возьмет, но стоял молча, не мешая.
– Смотрите.
– Она распахнула дверцу настежь: лампа желтовато освещала пустые решетки полок, слышалось булькающее шипение бегущего по трубкам чего?
– жидкого аммиака, кажется, - вспомнил Уларов.
– А вот морозильник.
– Бледной своей рукой девушка открыла пружинящий лючок.
– Пожалуй, три кило мяса влезет. Загляните-ка.
Присев, Уларов заглянул.
Путешественник остановился. Заросли вереска остались позади: живого только редкие, искрасна зерноватые и зелено-бурые пятна мха на базальте. Вдали, за валунами, среди чуть бугрящегося грязно-серого поля застывшей лавы путешественник различил мгновенные проблески - один... за ним, чуть правее - другой. Вода? Путешественник достал карту. За линией, намеченной блестками, поле кончалось: откатывавшейся вдаль волной поднимались всё выше тысячи неразличимых отсюда камней - пока не сливались с горизонтом, вспученным посередине белым, с лазурным подсветом куполом ледника. Путешественник достал было термос, но спрятал его снова, забросил рюкзак на спину и, широким шагом переходя с камня на камень, продолжил свой путь. Небесная голубизна, растворенная в солнечном свете, начинала слепить, но ледник источал крепкий холод: стужа, перелетев долину, готова была к мгновению, когда оковывающим порывом можно будет свалить путешественника наземь без сил.
– Так.
– Лючок захлопнулся, и вместо того, чтобы сразу отказаться от этого маленького холодильника, Уларов спросил:
– Говорите, морозит хорошо?
– Чудесно, - сказала продавщица.
– Погодите минут пять.
Уларов вытащил две маленькие ванночки для овощей, подвигал полупрозрачными дверками, прикрывавшими мелкую нишу для сыра и масла, провел пальцем по ячейкам, предназначенным для яиц. Осмотр был закончен. Дрожа работал мотор, с тонким живым урчанием двигалась в утробе холодильника жидкость.
– Есть регулировка холода.
– Продавщица показала крутящийся диск в крышке холодильника.
Уларов молчал.
– Вот увидите, - продавщица огляделась, но, кроме застывших в скуке и прохладе подруг в других отделах, никого в магазине не было.
– Вот увидите, завтра их уже не останется. Разберут за милую душу.
– А какие еще холодильники бывают?
– спросил Уларов, поглаживая теплую, на ощупь совсем не металлическую поверхность "Веги", - какие вы получаете?
– Всё получаем, - отвечала продавщица, косясь на руку Уларова.
– И "Наст" получаем, и даже "Иней". А если вам ЗИЛ нужен или что-то вроде - так и не ждите. Это по записи. В универмаге запись. Года на полтора.
– Или на два, - предположил Уларов.
– Бывает и так, - у продавщицы, кажется, появилось прежде незнакомое желание продать вещь.
– Открывайте, небось, морозить начал.
Уларов открыл и уставился в пустынное, в том же слабом желтоватом свете, нутро.
– Смотрите, - продавщица потянула на себя лючок, и Уларов опять наклонился к бледно-зеленому жестяному жерлу камеры.
Речка сверкала всё ближе и ближе, и сквозь шуршание и стук окованных башмаков, сквозь шум собственного дыхания путешественник начинал различать шум воды на перекатах.
– Ну, как?
– спросила продавщица, удерживая лючок тонкой голой рукой, покрытой от запястья до локтя мелкими пупырышками.
– Холодит?!
Путешественник слышал, как в рокочущим стуком вода переваливает внутри себя камни и сама приглушает звуки ударов. Река была неширокой, но и - не перепрыгнешь. Он подходил ближе - и видел, как изредка в разных местах из-под воды появлялись и вновь исчезали в брызгах зеленого цвета мокро блестевшие макушки камней.
– Чего там колдуете, Ирка?
– крикнула продавщица из галантереи. Может, молодой человек покамест у меня лезвий купит?!