Чтение онлайн

Ссшш...

Она спрыгнула с кровати. Снова скользкие щупальца на затылке. Они расползались по шее и лопаткам. Ее пальцы судорожно хватали воздух, не находя ничего, царапали собственную кожу, но Холли чувствовала омерзительные прикосновения этих кошмарных щупальцев.

Ссшш...

Она была на грани истерики и ничего не могла поделать, только глухо всхлипывала от страха и отчаяния. Краем глаза заметила, что комната ожила и задвигалась. Стена за кроватью, мокрая и блестящая, набухла, вспучилась, будто мембрана, словно на нее давила жуткая тяжесть. Она пульсировала как огромный склизкий орган в разрубленном брюхе доисторического ящера.

Ссшш...

Холли попятилась от надвигавшейся на нее зловещей стены. Повернулась. Бросилась бежать. Скорее выбраться отсюда. Враг из ночного кошмара. Он преследует ее. Хочет убить. Она заметалась в поисках выхода. Налетела на запертую дверь. Трясущимися руками отодвинула тугую задвижку, сорвала цепочку и, уже ничего не соображая от ужаса, распахнула дверь настежь. В проеме чернела огромная жуткая глыба. Она зашевелилась и, дрожа и пульсируя, начала вползать в комнату. Такое увидишь только в горячечном бреду. На Холли надвигалось гигантское черное насекомое или рептилия. Чудовище тянулось к ее лицу склизкими щупальцами, сучило мохнатыми паучьими лапами, извивалось, рывками протискивая в дверь длинное туловище, покрытое чешуйчатыми кольцами. Оно разевало пасть, роняя черную пену, обнажая страшные клыки, желтые и острые, как у гремучей змеи. Пустые стеклянные глаза обшарили комнату, и их ледяной взгляд остановился на Холли. Тысячи кошмаров, спрессованные в один. Но это не сон. Чудовище переползало через порог. Острые крючья когтей вонзились ей в тело, разрывая кожу, раздирая на куски живую плоть.

Холли закричала от боли.

Легкий ночной ветерок ворвался в комнату, принеся с собой теплое дыхание летней ночи. В комнате и за дверью никого.

Холли прислонилась к косяку, пытаясь отдышаться, унять дрожь. Она изумленно посмотрела на пустую бетонную дорожку во дворе мотеля, перевела взгляд на раскидистые королевские пальмы, заросли австралийского папоротника. Теплый ночной бриз ласково покачивал широкие кружевные листья. Поднимал рябь на поверхности плавательного бассейна. Мелкие нескончаемые круги разбегались во все стороны, отражая свет установленных на дне прожекторов. Холли почудилось, что она видит не бетонную коробку, заполненную водой, а яму со сверкающими сапфирами из пиратской казны.

Страшное чудовище пропало, будто его никогда не было. Оно не убежало со всех ног, не уползло в темноту по качающейся паутине, просто исчезло, испарилось. Холли и глазом не успела моргнуть.

Она перестала чувствовать ледяное, скользкое жало, которое буравило шею, извивалось и корчилось в черепе.

Захлопали двери ближайших номеров: на бетонной дорожке показались соседи, разбуженные ее криком.

Холли отступила в комнату. Зачем привлекать всеобщее внимание?

Она обернулась и посмотрела на стену, возле которой стояла кровать. Стена как стена, ничего особенного.

Часы на ночном столике показывали восемь минут шестого. Наступило утро.

Она тихо прикрыла дверь. Силы вдруг оставили ее, ноги подкосились, и Холли прислонилась к стене, чтобы не упасть.

Тяжкое испытание осталось позади, но облегчения не было. Холли чувствовала себя совершенно разбитой. Просунув руки под мышки, она попыталась согреться и успокоиться, но все тело сотрясалось от крупной дрожи, зубы стучали. По лицу текли слезы, она тихо и жалобно всхлипывала. Холли плакала не от пережитого страха или опасений за свою дальнейшую судьбу - угнетала легкость, с которой растоптали ее волю. В течение этих коротких, но бесконечных мгновений она почувствовала себя беспомощной, истерзанной, целиком во власти страшных, недоступных человеческому пониманию сил. Она стала жертвой психического насилия. Дикое свирепое чудовище сломило ее сопротивление и вторглось в сознание. Оно ушло, оставив черные следы своего присутствия, запачкав душу и разум.

Это всего лишь сон, подбодрила себя Холли.

Но это не было сном. Когда она села на кровати и потянулась к выключателю, она проснулась, но кошмар последовал за ней в реальный мир.

Это всего лишь сон, успокойся, не надо так нервничать, убеждала себя Холли, пытаясь обрести утраченное самообладание. Тебе приснилась темная комната, потом приснилось, как садишься на кровати, зажигаешь свет, как надвигается стена и ты бежишь к двери. Но ты шла, как лунатик. Спала на ходу. Тебе снилось, как открывается дверь и в комнату вваливается монстр. Ты закричала от ужаса и проснулась от собственного крика.

Хотелось верить в это объяснение, но слишком уж оно было гладким Никогда в жизни Холли не видела кошмаров, где каждая мелочь поражает достоверностью. Кроме того, она не лунатик Ей угрожала реальная опасность. Хотя, может быть, и не само чудовище, похожее одновременно на рептилию и паука. Возможно, это всего лишь маска, с помощью которой ее хотели напугать. Но угрожавшее ей зловещее существо проникло в реальный мир из...

Откуда оно взялось?

Не столь важно. Из запредельного, нечеловеческого мира. Извне.

И она едва не погибла.

Какая чушь! Материал для бульварной прессы. Такую несусветную галиматью не станут печатать даже в "Нэшнл инкуайерер". "Чудовище из чужой галактики изнасиловало мой мозг". Это в три раза глупее, чем "Певица Шер объявляет себя пришелицей из космоса", в два раза нелепее, чем "Иисус говорит с монахиней из микроволновой печи", и куда скучнее, чем "Элвис с пересаженным мозгом живет под именем Розанны Барр".

От этих мыслей она развеселилась и успокоилась. Со страхом легче справиться, если веришь, что все ужасы - плод твоего воспаленного воображения. Не так уж удивительно, если учесть, что случай Айренхарта действительно выходит за рамки обычного.

К Холли вернулись силы. Она отступила от стены, закрыла задвижку, набросила цепочку на крючок.

Сделала еще шаг и сморщилась от внезапной боли в левом боку. Ничего страшного, но щиплет. Холли даже тихонечко застонала. Повернулась и почувствовала, что правый бок тоже саднит, хотя и слабее, чем левый.

Она задрала майку и увидела, что материя порвана и испачкана кровью. Три пореза на левом боку, два справа.

Охваченная прежним страхом, Холли прошла в ванную и включила яркий свет. Замерла перед зеркалом в нерешительности, потом стянула с себя майку.

Из трех глубоких царапин на левом боку тоненькими струйками сочилась кровь. Верхняя рана алела под грудью, две другие шли параллельно. Все три на равном расстоянии друг от друга. Две царапины справа уже не кровоточили.

Это были следы когтей.

Джима вырвало. Он включил воду, прополоскал рот и почистил зубы мятной пастой.

Взглянул в зеркало и вздрогнул, увидев перед собой незнакомое, смертельно бледное лицо. Не выдержал и поспешно отвернулся.

Прислонился к раковине. Боже мой, что со мной происходит, в тысячный раз задал он себе вопрос, который терзал его уже больше года.