Ледяное проклятье
Шрифт:
— Я выверну тебя наизнанку, ублюдок! — дрожащим от ярости голосом пообещал ментальный маг. — Я всегда верил, что мне представится шанс отплатить тебе за все!
— Отплатить за все? — Лорд скрипуче рассмейся и перевел взгляд на дознавателя. — Святой отец, и вот этого злопамятного неудачника вы посчитали сильнее меня? Великий Темный, как я заблуждался на ваш счет, принимая святую братию с вечно постными лицами за недоумков! Я вам льстил! Вы просто тупое стадо без малейших признаков разума! Я был сильнее Крысы Латкари даже тогда, когда ничего незнающим юнцом впервые в жизни переступил порог Академии!
— Так чего же тебе бояться, сы… грешник? — внешне безразлично пожал плечами безымянный дознаватель, тщательно скрывая радость от того факта, что упорный старик, чей дух не сломили многодневные пытки, наконец-то решил поговорить.
— Я не испугался ваших раскаленных щипцов, тисков, что сплющили мои ноги, и крючьев для вырывания мяса, — прошипел лорд, глядя на сутулую фигуру дознавателя сквозь свисающие налицо пряди седых волос. — А Латкари… что ж, это неплохое средство развеять мою скуку… Кстати, сегодня я необыкновенно добрый. Святой отец, плевать, как вас там зовут, я дам тебе шанс спасти этого несчастного. Просто прикажи ему собрать свои бесполезные безделушки и вели убираться прочь. Тем самым ты спасешь ему жизнь. Если же скажешь ему продолжать — помни, кровь этой жалкой пародии на настоящего мага будет на твоих руках. Ты возьмешь на себя смертный грех.
— Не слишком ли много ты о себе возомнил, старый кусок мяса? — спросил Латкари, постаравшись вложить в свои слова как можно больше презрения. — В застенках королевской тюрьмы я и не таких ломал.
— Мнение трусливой и хвастливой крысы меня не интересует, так что заткнись. — Мгновение помолчав, лорд осмотрел стол, неожиданно затрясся от едва сдерживаемого смеха и выдавил: — Ну что, святоша? Ты решил его судьбу? Жизнь или смерть? Ну же, решай!
— О чем он говорит, сын мой? — Дознаватель все же не выдержал.
— Бредни полубезумного, понявшего, что вскоре мы узнаем все его глубоко запрятанные секреты, — отмахнулся Латкари и уже более спокойно положил еще одну опустевшую сферу на стол.
Утер бегущий по лицу пот подолом рубашки, с хрустом передернул плечами, шумно выдохнул и уверенным тоном произнес:
— Я готов.
— Так приступай же с молитвой на устах, сын мой, — разрешающе кивнул дознаватель и вновь окунул перо в чернильницу. — Заставь этого грешника опорожнить нам свою душу.
— Значит, все-таки смерть. — Лорд Ван Ферсис растянул губы в холодной усмешке. — Что ж, это ваше решение, святой отец. Вы записали мои слова?
— Все до единого.
— Посмотрим, как вам удастся записать вопли и отобразить на бумаге всю ту боль и отчаяние, что охватят Крысу через минуту. Латкари! Крыса! Помнишь тот вечер, когда мы встретились в поединке последний раз? Тогда я решил дать тебе пожить еще немного, но не смог устоять перед соблазном пошутить. Ты же знаешь мою натуру! Я хотел опозорить тебя еще больше, показать всем, насколько ты ничтожен как маг, и поэтому, пока ты валялся без сознания, немного поработал над твоим недалеким разумом. Вложил в него кое-что особенное… Но так и не нашел времени воспользоваться плодами своего труда… до этого момента! А сегодня ты был так добр, что впитал в себя содержимое сфер с магической энергией и дал моему заклинанию более чем достаточно силы. Тот набор слов, что показался вам бессмысленным бредом, заставил заклинание проснуться. А наша милая болтовня дала заклинанию достаточно времени, чтобы подчинить твое тело моей воле! Латкари, жалкий раб, теперь я хозяин твоего тела!
— Что ты сделал?! — закричал Латкари, отшатываясь назад. — Что ты сделал, ублюдок?! Ты залез в мою голову? Невозможно!
— Что происходит, сын мой?! — Дознаватель резко вскочил на ноги, задев и опрокинув чернильницу, выливая ее содержимое на бумаги.
— Пока ничего, святой отец, — оскалился лорд. — Но пора бы уже начать представление! Я всегда восхищался бродячими циркачами, что так легко глотали мечи и пылающие факелы. Латкари, я хочу, чтобы ты засунул в свою глотку и проглотил столько ножей, тесаков, факелов, шил и крючьев, сколько есть в этой комнате! Да не забывай хорошенько жевать! И не позволяй никому помешать тебе! Выполняй немедленно!
— Нет… нет! О, Создатель… нет… — Бледный словно смерть Латкари сделал неверный шаг к выбитой в стене нише и подхватил из аккуратно разложенных там пыточных инструментов нож с узким лезвием и пригоршню тотчас вонзившихся в ладонь мелких крючков. — Святой Создатель… помогите мне… святой отец, помогите же мне! Помогите! Помо… Агхх… агхх… — уже нечленораздельно выдавил ментальный маг, пропихивая себе в горло нож. — Агхх…
— Вот так, вот так! А теперь глотай! — бесновался старый лорд, звеня цепями. — Это все твое! Устрой нам представление!
— Милостивый Создатель! Что вы делаете?! — в голос закричал побелевший дознаватель, с ужасом смотря, как Латкари делает судорожный глоток, пропуская остро наточенный нож сквозь горло и дальше, в желудок. — Остановитесь! Стража! Стража!
— Агхх! А-а-агхх, — протяжно застонал маг, заталкивая в рот с десяток крючков и пытаясь их разжевать, пуская из изодранного ими рта кровавые пузыри. — А-а-а-агх…
Несколько крючьев пронзили его щеки и торчали наружу, с каждым мгновением разрывая живую плоть на куски.
— Ты попал на крючок, Латкари! — вопил лорд Ван Ферсис. — На мой крючок попалась мелкая рыбешка!
Стальная дверь с грохотом распахнулась, с размаху ударившись о стену, в пыточную ворвались два стража с оружием наголо. Ворвались и застыли, не сводя ошеломленных взглядов с безумно раскачивающейся фигуры мага, задравшего голову к потолку и с утробными всхлипами пытающегося проглотить изогнутый тесак с широким пилообразным лезвием. Кровь хлестала ручьем, стекая по подбородку Латкари и заливая некогда роскошную шелковую рубашку.
— Остановите его! — завопил дознаватель, кидаясь к исходящему криками магу и хватая его за руки. Латкари дернулся и наградил пытающегося спасти его человека сокрушительным пинком в грудь, от которого тот отлетел назад, сбивая спиной стол и падая на пол.
Отмершие стражи-монахи отбросили мечи, в два шага оказались рядом с обезумевшим магом и, повиснув у него на руках, сжали их, словно в тисках. Но заставить Латкари прекратить глотательные движение не смогли, равно как и извлечь из его горла тесак.