Чтение онлайн

Она не понимала, о чём он говорил.

— Входи, — Эйгер распахнул двери.

В этой комнате Кайя никогда не была. Полукруглый зал переходил в открытую террасу, залитую луной. Эйгер дотронулся до колонн, и засияли камни, наполнив залу призрачным светом.

Внутри было совсем пусто, ничего, кроме дикого винограда, пробравшегося с террасы на стены, и сухих листьев на мозаичном полу.

— Ты войдёшь или так и будешь стоять в дверях?

Кайя шагнула внутрь. Ей было страшно и как-то неловко, потому что мысль о том, чтобы танцевать с ним здесь ночью вгоняла её в краску. Сердце билось отчаянно, и ещё больше её пугало то, что когда она будет так близко, вдруг он поймёт, вдруг почувствует её маленький секрет? И к этому примешивалась горечь мысли о том, что, быть может, это он убил Ройгарда Лардо… этими самыми руками. Но потом почему-то вспомнилась их поездка на лошади, когда она его обнимала, и танец в Рокне, и этот разговор на галерее, и все смешалось.

Она вошла внутрь и остановилась на полпути к центру зала.

— Так почему же ты, воспитанница Обители, не умеешь танцевать? — спросил он с усмешкой в голосе, подходя к ней. — Всем красивым девушкам полагается это уметь.

— Наверное, это просто не моё, — она чуть отступила назад.

— А может, не было подходящего кавалера?

— В Обители не было вообще никаких кавалеров, ми… джарт Эйгер. Чаще всего, кавалером была я для других девушек… из-за своего роста.

— Роста?

— Ну, это только вы… ты называешь меня маленькой ведой, а так я совсем не маленькая.

Он расхохотался.

— Тебе это не нравится?

— Что?

— Что я так тебя называю?

— Я… я не знаю, но это звучит как насмешка, ведь…

— А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — спросил он негромко и его голос наполнился теплотой.

Что он имеет ввиду? Что хочет от неё услышать?

— Вы… Ты… можешь называть меня просто по имени.

— А что насчёт кавалеров, Кайя? У тебя ведь были поклонники? Женихи? С кем-то же ты танцевала на том балу!

— Я не люблю вспоминать об этом.

— Неужели не нашлось какого-нибудь завалящего коринтийского барона из тех, с кем ты танцевала, и который бы по достоинству оценил тот изумруд, что попал ему в руки? Или ты вела себя с ними так же, как и со мной: молчала и тряслась, как осиновый лист? — в его голосе звучала странная смесь насмешки, любопытсва и чего-то ещё, похожего на раздражение, будто мысль о том, что кто-то танцевал с ней на балу, была ему очень неприятна.

Он дразнил её, и это сбивало с толку. Она не знала, что ответить.

— Иногда мне кажется, что нормально разговаривать ты можешь только с кустами! Ты ведь танцевала с Дитамаром, и, должен сказать, у тебя это отменно получалось!

Это было совсем другое.

— Вы сами сказали, что это была айяаррская магия! — выпалила она в свою защиту.

— Магия, говоришь?

Он подошёл к ней и подал руку.

— Итак … Кайя.

— А музыка? Разве мы будем танцевать в тишине? — спросила она, а в горле пересохло.

Она должна подать ему руку? И положить на плечо другую. В темноте и тишине это выглядело слишком… вызывающе и откровенно. И она смутилась и испугалась, вспомнив их танец на карнавале.

— Ах да. Музыка. Но сначала дай руку.

Она положила свою ледяную ладонь поверх его ладони и замерла, чувствуя, как на её спину легла его рука. Та, что в перчатке. С чёрными когтями…

Его ладонь была большой и горячей, и её маленькая рука просто утонула в ней. И вместе с прикосновением пришла музыка, откуда-то издалека. Она играла у неё в голове, и наполняла собой весь зал, и это было так странно и волшебно.

Сердце колотилось, как у зайца, и тело совсем не слушалось её. Взгляд упирался в синий жилет с серебряными пуговицами, и она боялась поднять глаза, чтобы только не увидеть маску Эйгера так близко. Она боялась даже дышать, и спина была такой напряжённой, словно он касался её не рукой в перчатке, а рукоятью ярга. От этого страха ноги заплетались, и через несколько шагов она споткнулась, наступила себе на платье, а затем ему на ногу.

Музыка оборвалась, и они остановились.

— Стой! — произнёс он громко и отпустил её. — Дуарх бы побрал тебя и твой страх, Кайя! Можно подумать, тебя обмазывают маслом, чтобы надеть на вертел! Так не пойдёт. Развяжи пояс.

— Что? Зачем? — дрожащим голосом спросила она.

— Делай, что говорю! — ответил он тоном, не терпящим возражений.

Кайя непослушными пальцами развязала широкий шёлковый пояс.

— Дай его сюда и повернись…

Сначала она не поняла, что он хочет сделать. В голову полезли самые ужасные мысли, и почему-то подумалось, что он сейчас набросит его на шею и примется душить. Или ещё что похуже.

Но Эйгер взял пояс и осторожно завязал ей глаза.

— А теперь урок первый, — он наклонился к её уху и прошептал, — забудь о глазах. Не нужно смотреть. Глаза врут. Только слушай и чувствуй. Танец — это чувства. Нужно чувствовать того, с кем ты рядом. Ощущать его. Никакой магии, Кайя. Никакой магии. Просто никогда не танцуй с тем, кто тебе не нравится.

Его шёпот казался ей пальцами, перебирающими струны дзуны. И, как пальцы, трогая струны, извлекают музыку, так и эти слова рождали в её душе свою музыку, заставляли сердце биться быстрее, и тёплый клубок зашевелился где-то внутри.

Кайя слышала, как он обошёл её, взял руку и положил себе на плечо, а вторую легонько сжал в ладони.

«Никогда не танцуй с тем, кто тебе не нравится».

Но как же он? Она же должна танцевать с ним, а он ей не нравится! А он ей не нравится?.. Или нравится?.. О Боги! Он же её пугает, пугает так сильно, что коленки дрожат. Но не потому, что у него, наверное, клыки, безобразное лицо Зверя, рука с когтями, и не потому, что он разрывал людей на части. Тогда почему? Почему, когда он так близко, ей кажется, что сердце у неё вырвется из груди, почему его голос заставляет её вздрагивать …

…музыка нарастала и оборвала её мысль.

Как он это делает?

Они сделал шаг… ещё один шаг… поворот… наклон… ещё шаг… и дальше шаги, поворот и снова…

Тело само ловило ритм, руки предугадывали движения. Это было так удивительно и просто — танцевать с завязанными глазами. Теперь, когда она не смотрела на него, исчезла маска и исчез страх. Это был просто зал, просто музыка и просто танец. Они сделали несколько поворотов, и она ни разу не наступила ему на ногу.

— Теперь ты понимаешь, что значит чувствовать?