Чтение онлайн

Теперь же, в связи с убийством, Петра могла бы встретиться с ним, ничего не опасаясь.

В десять часов следующего утра она набрала номер «белого дома». Трубку взял Алекс.

— Привет, Петра, что случилось?

Они обменялись ничего не значащими словами, после чего Алекс справился о Билли. Петра соврала, сказав, что все обстоит наилучшим образом.

— Я вообще-то звоню Робин. Я обнаружила ее имя в записной книжке-календаре жертвы, в том деле, которое сейчас расследую.

— Беби-Бой Ли?

— Откуда ты знаешь?

— Робин ремонтировала его гитары, и он заходил к нам несколько раз. Милый парень.

— Ты хорошо его знаешь?

— Нет. Он приходил изредка. Дружелюбен, улыбчив. Но его улыбка — это улыбка исполнителя блюзов. — То есть?

— Грустная, застенчивая. Робин говорила мне, что ему очень не повезло. Пару раз я входил в мастерскую, когда он играл. Лучшее исполнение, которое я слышал за целый год. Беби-Бой удивительно точно умел выразить свою музыкальную мысль — мало нот, но те, что есть, совершенно необходимы.

Он говорил как настоящий музыкант — почти слово в слово то же самое Петра слышала от дружков «здоровилы» по оркестру. Вспомнилось — Алекс сам играет на гитаре.

— Множество неудач. Что еще ты можешь рассказать о нем?

— Это почти все. Робин занималась его гитарами задаром, потому что у него никогда не было денег. Он каждый раз демонстративно давал ей долговые расписки, но, насколько мне известно, денег она по ним никогда не получала. Ты не знаешь, кто получал?

— Не знаю. Вот почему я изучаю все обстоятельства дела. Робин дома?

Прошло несколько секунд.

— Она больше здесь не живет, Петра, мы разошлись несколько месяцев назад.

— О …

— Обоюдное решение, это срабатывает. — Она поняла, что Алекс лукавит. — Я дам тебе ее телефон.

У Петры раскраснелись щеки. Не от смущения, от гнева. Рушится очередной замок.

— Давай, — ответила она.

— У нее дом на авеню Ренни, это к северу от Роуз. Дом из двух квартир, расположенных бок о бок. Мастерская в южной части.

Петра записала адрес и поблагодарила Алекса.

— Едва ли она дома, Петра. Большую часть прошлого года Робин совершала поездки с организацией «Преодолеем голод», — сказал Алекс и, помолчав, добавил: — Она познакомилась с одним парнем.

— Прими мои соболезнования.

— Такое случается, — ответил он. — Мы договорились… что попытаемся жить независимо друг от друга. Этот парень дает уроки вокала и тоже много путешествует. Сейчас они в Ванкувере. Я это знаю. Робин позвонила мне и сообщила, что водит там Спайка к ветеринару. У него болят зубы.

Петра вспомнила этого пса, милого маленького французского бульдога. Появился шанс переменить тему.

— Ну и ну, надеюсь, что ему лучше.

— Я тоже… так или иначе, они должны вернуться завтра.

— О'кей,спасибо.

— Пожалуйста. Желаю удачи в расследовании дела. Передай Робин от меня привет.

— Передам. — Петра испытывала непреодолимое желание поскорее закончить разговор. — Береги себя.

— Ты тоже.

Алекс повесил трубку. Петра тоже положила трубку и прошлась, в который уже раз, по обстоятельствам дела об убийстве Беби-Боя. После чего покинула участок и пошла на ленч. Жирный гамбургер в заведении на Вайн-стрит, это Петра знала наверняка, разочарует ее.

Впервые занявшись любовью с Элисон Гвинн, я чувствовал себя так, будто это адюльтер.

Чушь собачья. Мы с Робин жили врозь уже несколько месяцев. И она теперь была с Тимом Плачетте.

Но коль скоро прикосновение, ощущение тела, чей-то запах запечатлелись в твоей ДНК…

Если Элисон и заметила мое смущение, она не сказала ни слова.

Я познакомился с ней вскоре после того, как наша совместная жизнь с Робин начала давать сбои. Я помогал Майло в расследовании дела об убийстве, совершенном двадцать один год назад. Задолго до этого, когда Элисон было семнадцать, над ней надругался фигурант по этому делу. Ее наставник по колледжу, мой старый друг, предложил ей поговорить со мной. Она подумала и согласилась.

Элисон понравилась мне сразу — я восхищался ее силой духа, честностью, мягкими манерами. Она была так красива, что я не мог не заметить этого, но тогда восторгался этим как некой абстракцией.

Кожа цвета слоновой кости, мягко очерченные, но свидетельствующие об уверенности в себе скулы, широкий рот и твердые губы; волосы, прекраснее которых я никогда не видел, ниспадали до пояса. Огромные глаза, темно-синие, как ночь, выражали здоровое любопытство. Как и я, Элисон была психологом, и ее глаза, подумалось мне, принесут ей пользу.

Единственная дочь помощника главного прокурора штата, она выросла в Беверли-Хиллз. Училась в Пенсильванском университете, там же получила степень доктора философии. Позднее познакомилась с ловкачом из Уоргона, влюбилась, вышла замуж еще совсем молодой и вернулась в Калифорнию. Через несколько месяцев после того, как Элисон получила лицензию штата, ее муж заболел редким недугом, и она овдовела. Со временем Элисон овладела собой и основала в Санта-Монике собственную практику. Теперь она совмещала лечебную работу с преподаванием по вечерам в университете и занималась благотворительной деятельностью в хосписе для безнадежно больных.

Искала, чем заняться. Я знал это состояние.

Когда Элисон сидела, ее высокая талия, грациозные руки и лебединая шея намекали на большой рост, но, как и Робин, она была миниатюрной, изящной женщиной. Ну вот, опять я начинаю сравнивать.

В отличие от Робин Элисон любила дорогую косметику, а посещать магазины, где продают одежду, считала приятным времяпрепровождением. Не стеснялась демонстрировать, в стратегических целях, свои бриллиантовые украшения.

Однажды Элисон призналась: это связано с тем, что она поздно достигла половой зрелости и ей было крайне неприятно выглядеть ребенком в течение всех лет, проведенных в школе. В свои тридцать семь она смотрелась лет на десять моложе.