Чтение онлайн

Когда, постучавшись, Эгюль вошла, в камине ярко пылало пламя. Рэнальд Рандрин стоял лицом к огню, вытянув над пламенем озябшие руки; меховая накидка небрежно брошена на постель.

— Поставь на стол, — не оборачиваясь, приказал он.

Девушка так и сделала, и собиралась тихо уйти, когда почувствовала на себе его взгляд. У него были необыкновенные синие, практически ультрамариновые глаза, какие, наверное, бывают только у магов. Эгюль смутилась и потупила взор.

— Как тебя зовут? — его голос обволакивал, располагал к себе.

Интересно, сколько ему лет, и есть ли у магов возраст?

— Эгюль, — пробормотала она.

— Эгюль… — повторил он и снова обернулся к огню.

Поняв, что разговор окончен, горничная поспешила уйти.

Весь следующий день она не видела Рандрина, но не переставала думать о нем. Ей не давали покоя его глаза, такие чистые, такие большие.

— Что-то ты стала задумчивая, Эгюль, — пошутила над ней напарница. — Уж не влюбилась ли?

А она не знала, стояла с тряпкой в руках и не могла понять, что с ней происходит.

— Расскажи, какой он? — наперебой расспрашивали вечером подруги, а Эгюль не знала, что им ответить. Ну, не заметила она, какого цвета у него волосы, какие черты лица, запомнились только глаза и голос. И то, что он высокий.

Поняв, что ничего путного от нее не добьешься, горничные махнули на нее рукой и, сменяя друг друга, начали караулить Рандрина, взяв с привратника клятвенное обещание, что он непременно сообщит им, когда тот вернется. Но, уйдя сразу после завтрака, маг не объявился к полуночи.

Той ночью Эгюль было непривычно тоскливо. Ей не спалось, и она, устав ворочаться в постели, накинула на ночную рубашку платок и отправилась бродить по спящей гостинице, попутно по привычке поправляя сбитые ковры, переставляла цветы в вазах, задергивала портьеры. Сон не приходил, она не переставала думать о таинственном постояльце, внушавшем одновременно страх, восхищение и уважение.

Эгюль заварила себе ромашковый чай, подергивая плечами от сквозняка, с ногами устроилась на высоком табурете. Чай был горячим, она пила его медленными глотками и думала о себе. Казалось бы, жизнь у нее сложилась, вряд ли простая девчонка из бедняцкого квартала могла рассчитывать надеть форму горничной «Белой ладьи» — а она надела. Хозяин ей доволен, постояльцы тоже, иногда даже дарят мелкие подарки — так, всякие мелочи, вроде костяных гребешков. Родители, доживи они до этого дня, гордились бы ей, но Эгюль чего-то не хватало. У нее не было ничего, кроме этой работы, никакой другой жизни — а так хотелось!

Не то, чтобы Эгюль была обделена поклонниками, вокруг нее всегда вились конюхи, рассыльные, мелкие приказчики, разносчики, даже некоторые работодатели не прочь были приятно провести с ней время. Некоторым она позволяла за собой ухаживать, некоторых отвергала, но ни один из них не стал для нее кем-то особенным, ни один не запал в душу. Но горничная верила в любовь, надеясь, что рано или поздно объявится прекрасный принц и увезет ее в свой сказочный замок — собственный домик с уютными занавесками. Вообще-то, она мечтала открыть свою гостиницу в каком-то тихом местечке и содержать ее вместе с мужем.

Ромашковый чай не помог, и Эгюль вышла на крыльцо, надеясь, что холодная ночь окажется лучшим снотворным.

Она сидела на ступеньках гостиницы и смотрела на звездное небо, темно-лазурным куполом накрывшее город. В такие минуты девушка могла представить себя кем угодно, даже принцессой далекой страны. Погрузившись в море фантазий, она не замечала холода, забыла о бессоннице, обо всем на свете — ведь в эту минуту Эгюль была вовсе не Эгюль, а прекраснойя волшебницей, парившей над полями и лесами верхом на огнедышащем драконе.

— Так, кто это здесь?

Эгюль мгновенно опустилась с небес на землю, из чаровницы-чародейки опять превратившись в горничную из «Белой ладьи». Вскочив, она поспешила скрыться за дверью, но не успела — Рэнальд Рандрин опередил ее.

— Постой, я тебя помню, — его почти черные в ночном сумраке глаза пригвоздили девушку к месту. Она почувствовала, как участилось биение сердца, как невольно задрожали ноги. — Ты Эгюль, верно?

Он действительно ее помнит! Сиятельный маг, могущественный герцог С» Эте задержал в памяти имя какой-то горничной!

— Да, сеньор, — она вцепилась в дверной косяк, чувствуя, что не устоит без опоры. С ней такое было впервые — но ведь до этого Эгюль никогда не встречала таких мужчин. И уж тем более они не стояли рядом с ней у черного хода.

— Мы Вас уже и не ждали сегодня, — наконец смогла выдавить из себя девушка, очнувшись от дурмана синих глаз. — Но я сейчас разожгу огонь, нагрею воды…

— Не нужно, — Рандрин коснулся ее руки. Эгюль задрожала и поспешила ее отдернуть. — У тебя холодные пальцы, ты замерзла?

— Немного, — смущенно ответила Эгюль. — Но это нестрашно, — зачем-то невпопад добавила она, — у меня крепкое здоровье.

Маг улыбнулся и расстегнул свою накидку:

— Держи! А то заболеешь.

— Спасибо, сеньор, но я не могу…

— Боишься, что кто-нибудь увидит? Не бойся, тебя никто не накажет, ты под моим покровительством.

Горничная с благодарностью приняла протянутую накидку и, не отдавая себе отчета, на мгновенье прижала ее к щеке. Прижала и ужаснулась: заметил ли он?

Они вошли через парадный ход. Рэнальд расспрашивал ее о семье, отношении к работе — словом, о всяких мелочах, и будто бы интересовался ответами. Сердце Эгюль переполняла радость и чувство собственной значимости — даже хозяин не мог так запросто разговаривать с самим Рэнальдом Рандрином.

— Зайди ко мне, погрейся, — как и в прошлую ночь, он без помощи ключа отпер дверь, почтительно посторонившись, пропуская свою спутницу.

Эгюль поколебалась и вошла: она действительно успела продрогнуть, замечтавшись, забыв, что на ней всего лишь платок и ночная рубашка.