Чтение онлайн

В какой-то момент он был уже готов вылезать, решив, что преследовавший его корабль ушел, но шевеление одного из детекторов заставило его передумать. Он ждал, мучаясь от жары — а та все усиливалась.

Было уже 150 градусов по Фаренгейту, когда он наконец сдался. В нормальных условиях он протянул бы дольше — любой протянул бы, — но кондиционеры были отключены вместе со всей остальной аппаратурой, и воздух в корабле стал очень спертым. Учитывая это, он держался неплохо, но, наконец, его силы истощились. Он еле добрался-до приборной доски и открыл панели.

Выругаться он не смог. Он только уставился в ужасе на панель, понимая, насколько не по адресу он до сих пор обращал свое возмущение. С изоляцией корабля все было в порядке — скорее, чудо, что ее хватило так надолго. Одно из солнц — он понятия не имел какое — заполнило своим багровым огнем переднюю, верхнюю и портовую панели; корабль, похоже, был в тридцати или сорока тысячах миль от его поверхности. Он метнулся к переключателю двигателей второго порядка, но тут же затормозил. Это только понесет его вперед, в преисподнюю, открывшуюся на передней панели. Корабль надо развернуть.

Он схватился за гироскопы, не заботясь уже ни о каком излучении. Ручки управления нагрелись; в его ноздри проник запах горящего масла, когда гироскопы начали вращаться. Корабль резко вздрогнул и стал медленно поворачиваться; один из гироскопов в этот момент отказал. Ла Рок напряженно ждал, пока корабль сделает поворот, держа руку над доской, но ни разу свет на передней панели не сменился приветливой тьмой космоса. Корабль поворачивался вокруг своей продольной оси.

Другие гироскопы работали, и он попытался развернуть корабль с их помощью. Ось вращения удалось повернуть примерно градусов на тридцать, а скорость его увеличилась в десять раз, но тут еще одно колесо, вращавшееся на полной скорости, неожиданно отказало. Центробежная сила отшвырнула Ла Рока от доски и ударила о стену; он вскрикнул, когда его кожи коснулся раскаленный металл, и изо всех сил оттолкнулся. Его тело пролетело через всю комнату, достигнув другой стороны почти в тот | же момент, когда вращение корабля сместило туда, где он недавно столкнулся со стеной.

Пятнышки углеродных облаков на передней панели выписывали круги, радиус которых все увеличивался. Теперь в течение каждого оборота был небольшой период, когда нос корабля смотрел в открытый космос; Ла Рок пытался добраться до панели управления, чтобы воспользоваться одним из таких моментов.

Он сумел бы это сделать, несмотря на все полученные ожоги, но перегруженная изоляция и так сделала все, что могла. Она отказала, и отказала как раз там, где к корпусу прилегали цистерны с водой. Сами цистерны почти не оказали сопротивления внезапно образовавшемуся в них давлению. Ла Рок так и не узнал, что кипящая вода закоротила панель управления, потому что струя перегретого пара накрыла его самого прежде, чем он дотянулся…

Человек на крейсере поднял голову от чертежей.

— Вот и все, я думаю, — сказал он. — На некоторое время он включил ток — пытался, наверное, развернуться и использовал гироскопы; затем была вспышка СВЧ, и все кончилось. Его двигатель второго порядка наверняка полетел, а на двигателе первого порядка ему пришлось бы включить шестьдесят «же», чтобы выбраться. Интересно, что он делал так близко к солнцам?

— Прятался, наверное, — предположил второй пилот. — Он, должно быть, полагал, что солнца замаскируют основную часть его излучения. Не понимаю только, как он надеялся протянуть там хоть какое-то время?

— Я знаю, что я бы сделал на его месте, — ответил первый. — Я бы поместил свой корабль в точку либрации и переждал бы. Он там мог проторчать сколько угодно — не понимаю, почему он этого не сделал.

— Похоже, он это и сделал, — вмешался до сих пор молчавший навигатор. — Уж если ты поступил бы так, то такой парень, как этот, вряд ли смог бы придумать что-нибудь получше. Ты хоть когда-нибудь видел планету в «троянской» точке двойной звезды? Уверен, что нет. Это «троянское» решение отлично работает для Солнца и Юпитера — масса Солнца в тысячу раз больше. Оно годилось бы для Земли и Луны, поскольку масса Земли больше раз в восемьдесят. Но я никогда не видел двойной звезды, в которой соотношение масс было хотя бы двадцать пять к одному, а при меньшем соотношении «троянское» решение для задачи о трех телах не работает. Не спрашивайте почему, выкладки я вам сейчас не приведу, но я точно знаю: фактор стабильности внезапно прекращает действовать примерно тогда, когда соотношение масс равно двадцать пять к одному. Наш беглый приятель не знал этого, как и ты, и поставил свой корабль прямо на пути стремительно несущегося солнца.

Он пожал плечами и отвернулся.

— Век живи, век учись, — добавил он. — Главное — ухитриться как-то выжить, пока учишься.

На краю небольшой долины стояли семь человек в скафандрах. Вокруг них простиралась пустынная неровная базальтовая равнина, ярко освещенная далеким солнцем и немеркнущими звездами. В десятке миль позади них, скрытая резким изгибом поверхности астероида, находилась полурасплавленная груда металла, которая их сюда принесла, а прямо у их ног, в неглубокой впадине, оставшейся от удара метеорита, лежал объект, само существование которого заставляло их не верить собственным глазам и разуму.

Перед ними лежал их корабль, целый и невредимый. Тот, чьи расплавленные обломки они только что оставили позади. Космонавты осмотрели его и узнали в нем каждую линию, каждую заклепку на обшивке иллюминаторов, каждую усталостную трещину на двух реактивных соплах. «Гиансара» больше нет — они катапультировались, когда поняли, что не справляются с разбалансировкой атомных двигателей, и сами видели, как корабль загорелся, расплавился и, наконец, остыл, превратившись в почти бесформенную груду металла. Так что же это?

Никто из них и подумать не мог о корабле-близнеце. Был всего лишь один «Гиансар». Космические корабли никогда не выпускались серийно, их было не больше сотни, и каждый сделан на заказ. Космонавт с любым стажем мог опознать с первого взгляда корабль, построенный на Земле, хотя бы по аэродинамическому профилю планера, а кораблей других разумных обитателей в Солнечной системе нет.

Первым нарушил молчание Грант. Он посмотрел на звезды, сиявшие над ними, задумался, покачал головой и произнес:

— Мы не могли сделать круг, клянусь. Мы не прошли и четверти окружности, с тех пор как ушли от останков нашего корабля, если я правильно учитывал направление. Да и лежал «Гиансар» не в долине.

— Точно, — проворчал Крэй, коренастый механик, — там была почти ровная поверхность, если не считать остроконечных камней. В любом случае, надо быть идиотом, чтобы спутать эту конфетку в фантике с той горой обломков. Интересно, кто забыл здесь этот кораблик.

— А почему ты думаешь, что его забыли? — тихо спросил самый молодой из команды — Джек Пребл. — Похоже, он абсолютно цел и невредим. Не вижу ничего, что мешало бы его команде поджидать нас у входа, если они, конечно, нас заметили.