Чтение онлайн

— Вот мы и на месте, — проговорил он. — Эта пластина сбоку — панель управления. Пройдем через люк для персонала: нет смысла открывать грузовой отсек, как мы поступаем при погрузке оборудования.

Он медленно, чтобы удержаться на поверхности, наклонился и нажал одну из кнопок на панели управления. Загорелась крохотная зеленая лампочка, тогда Силберт нажал другую кнопку.

Крышка люка величиной в квадратный ярд отворилась внутрь, показалась веревочная лестница. Силберт ухватился за верхнюю ступеньку и нырнул в тоннель — когда человек в полном космическом обмундировании весит менее унции, нет никакой разницы, будет ли он спускаться по лестнице вниз или вверх головой. Бризнаган последовал за напарником и оказался в цилиндрическом помещении, повторявшем форму шлюза. Теперь он увидел, что шлюз на сорок футов уходит в глубь Дождевой Капли.

Силберт проплыл в дальний конец помещения, где конусовидная стена упиралась в плоское дно и располагалась маленькая камера.

— Это персональный отсек. Он предохраняет помещение от затопления, — заметил космонавт. — Им мы и воспользуемся.

— Нам достаточно будет одних скафандров?

— Вполне. Если придется оставаться для настоящей работы, можно будет переодеться — в раздевалках, расположенных вдоль стены, есть вся необходимая экипировка. Работать в скафандрах безопасно, но неудобно, особенно при мелких манипуляциях.

— По мне, так в них всегда неудобно.

— Мы, конечно, могли бы переодеться, но, если я правильно интерпретировал тон твоего приятеля Уэйсанена, тебе нужно без промедления доставить отчет на корабль.

— Пожалуй, ты прав. Пойдем так, как есть. Хотя плавать в скафандрах мне представляется довольно странным занятием.

— Не менее странное, чем ходить по воде. Пошли, мы оба поместимся в персональном отсеке.

Силберт вручную открыл дверь в камеру, — автоматическое не было предусмотрено данной конструкцией, — и космонавты вошли в небольшое помещение площадью не более пяти квадратных футов и высотой около семи. Люк оказался очень прост в обращении; Силберт закрыл дверь в основной отсек и повернул замок, затем откупорил ручной клапан на противоположной стене. Мощный поток ворвался внутрь и за минуту заполнил помещение. Космонавт открыл дверь на той же стене, где находился клапан, и оба они выплыли из кабины.

Плыть было гораздо легче, чем ходить по зыбкой пленке. К тому же Бризнаган был превосходным пловцом, имел богатый опыт глубоководных погружений и привык ориентироваться в среде с плохой видимостью.

Вода была прозрачной, хотя и не такой, как в тропических морях Земли. Точно установить дальность видения космонавты не могли, так как не находили вокруг себя предметов более или менее определенного размера, кроме оставшегося позади шлюза. Рыбы не населяли этот необычный водоем — владельцы Дождевой Капли все еще не пришли к единодушному мнению, насколько благоприятны условия спутника для рыбного хозяйства, — и ни одно из растений не было знакомо, по крайней мере, Бризнагану. Он знал, что подводные глубины были заселены искусственными формами жизни; ученые внесли изменения в генетический код некоторых альгокультур и бактерий, чтобы приспособить их к жизни в море, столь не похожем на моря Земли.

Дождевая Капля состояла из ядер нескольких малых комет, или, точнее, из того, что осталось от этих ядер, после того как часть их сгорела в реактивных двигателях, когда кометы выводили на земную орбиту. Их заключили в полимерную оболочку, пульверизированную специальным образом, так что она превратилась в спрессованный изолятор и обволокла собой кометы, затем с помощью системы гигантских зеркал из фольги и под воздействием солнечного излучения кометы расплавили.

Нередко попадались остатки первоначальной оболочки, которую впоследствии, когда ее содержимое уже превратилось в жидкость, заменило специально генерированное органическое соединение, представлявшее собой модификацию альгокультуры с желатиновым эпителием. Микроскопический слой изоляционной пленки обволок всю Дождевую Каплю и легко самовосстанавливался после метеоритных дождей; кроме того, слой был настолько прочен, что выдерживал на поверхности давление в одну четвертую атмосферы. Инженеры-биологи, проделавшие работу по созданию органической оболочки, не переставали гордиться и считали ее своим шедевром.

Метан, содержавшийся в химическом составе комет, подвергся окислению под воздействием колонии бактерий и кислорода, выделяемого в процессе фотосинтеза, в результате чего образовалась вода и диоксид углерода. Генетические исследования все еще продолжались из-за необходимости ликвидировать значительное количество аммония, растворенного в водной среде, наполнявшей Дождевую Каплю, и препятствовавшего трансплантации жизненных форм в невесомый аквариум.

Отдавшись на волю внутреннему течению, космонавты продолжали удаляться от шлюза, когда младший из исследователей спросил:

— Как мы выберемся обратно, если шлюз вдруг скроется из вида?

— Наилучший способ — это не терять его из вида, если только у тебя нет желания осмотреть ядро, чего я бы не стал делать: ты и здесь увидишь предостаточно. В твоем скафандре имеются магнитный и звуковой приборы, которые при необходимости помогут тебе вернуться обратно, но, поскольку я забыл проверить их перед отплытием, лучше держаться поближе ко мне. Думаю, мне удастся показать тебе все, что может заинтересовать. Кстати, |как ты думаешь, что именно Уэйсанен собирается исследовать?

— Ну, он знаком с основным набором физических характеристик: температурой, скоростью вращения, рисунком подводных течений, природой оболочки. Он также знает, что и когда здесь выращивалось, хотя быть в курсе эволюционных процессов, идущих на спутнике, довольно сложно. Новые генерированные формы жизни не слишком устойчивы в отношении мутаций, поэтому экологическая среда аквариума крайне изменчива. Я полагаю, что Уэйсанена интересуют произрастающие в данный момент полезные растения. Как ты знаешь, после последних выборов организация продала Дождевую Каплю частному концерну. И, похоже, новые владельцы намерены поддерживать программу исследований, но, несомненно, будут вынуждены ограничиться лишь исследованиями, приносящими ощутимый доход, иначе им не отчитаться перед держателями акций.

— Да будет так! Потому что я тоже держатель акций.

— Правда? Поддерживать регулярные поставки на спутник не так уж дешево…

— Достаточно. Так что, Уэйсанен и есть новый владелец? Стало быть, он мой босс и работодатель.

— По крайней мере, один из них.

— Хм… Меня это не удивляет.

— Что не удивляет?

— Он и его жена — единственные люди, которых мне приходилось встречать, для кого космический полет то же, что прогулка на собственной яхте. Тот, кто в состоянии купить Дождевую Каплю, не задумается над таким пустяком, как приобретение личной ракеты класса Феникс.

— Не сомневаюсь. Конечно, теперь не те времена, когда использовались химические двигатели и требовалось согласие огромного коммерческого концерна или большинства членов правительства, чтобы запустить в космос человека.

— Может быть, ты и прав. Когда Землю населяют четырнадцать биллионов человек, не приходится говорить о богачах в духе прежних Форда или Карнеги. Большинством концернов владеют несколько миллионов людей, таких, как я.

— Однако, думаю, Уэйсанену принадлежит гораздо больший кусок Дождевой Капли, чем тебе. Не знаю, как в отношении тебя, но в том, что он мой босс, у меня сомнений не возникает, точно так же, как и в том, что он потребует от меня отчет. А я пока что-то не вижу, о чем писать. Какие организмы, помимо составляющих внешнюю оболочку, здесь обитают?