Чтение онлайн

– Да вы говорите, господин полковник. Клянусь своей печенью, ну кто нас тут услышит?

– Дело в том, – заговорщицким тоном сообщил Раттенхубер, – что в данный момент вы находитесь в чрезвычайно опасном районе.

– Для нас он уже не опасен, – успокоил его Роббо, моментально сориентировавшийся в ситуации. – С горган мы уже немножко подрались – видите у нас подпалины с левого борта? Да, мы причинили им немало горя. А что? Вы ищете именно их? Ну так я могу вам сказать, где они сейчас болтаются. У них там раньше была база…

– Вы нашли их базу в облаке?! – Раттенхубер явно не желал верить своим ушам. – Но как?

– Это долгий рассказ… послушайте, господин полковник, вы никуда не спешите? Может быть, мы встретились бы с вами чуть позже? Часиков через пять-шесть, а? Дело в том, что мы только что вывалились из кошмарного боя, и у меня совершенно не варит башка… я настолько устал, что на ноги меня не поставят никакие стабилизаторы – поверьте, я еле поднялся для беседы с вами.

Вежливый полковник почуствовал угрызения совести.

– Как вам будет угодно, милорд, – сочуственно сказал он. – Мы останемся рядом с вами и будем ждать. Свяжемся через семь часов – вас устроит такой срок?

– Я надеюсь, что устроит. Хорошо – до встречи, господин полковник.

Семь часов Роберту не понадобились – он проснулся значительно раньше. Баркхорн, все такой же собранный, цельный и сосредоточенный, словно натуго сжатая пружина, терпеливо ждал его пробуждения в кают-компании. Роберт вызвал его в свой салон и принялся завтракать. Генерал неторопливо потягивал черный, как ночь кофе из огромной глиняной чашки. Он молчал.

– Ну, не тяните, – не выдержал Роберт. – У вас такой вид, словно вы проглотили таракана. В чем причина ваших печалей, Артур?

– Я боюсь, – честно признался пилот.

– Ах, вот что!.. – облегченно вздохнул Роберт. – Хвала всевышнему. Я решил, что у вас приключилась какая-нибудь беда с кишечником. Расслабльтесь… все боятся.

– Вы не спросили, чего я боюсь.

– И?..

– Я боюсь, что нас законвоируют и отправят на Ахерон. Они непредсказуемы, милорд…

– Ну, конечно! На Ахероне вас заспиртуют в здоровой бутылке из-под рому и выставят на всеобщее обозрение. Не обольщайтесь, Артур. Вы не знаете всей правды. По некоторым причинам – кстати, я только сейчас начал до них доходить – люди с Беллами чрезвычайно заинтересованы в расположении моего владетельного папаши. Следовательно, пока я с вами – вам ничего не грозит.

Баркхорн поморщился и поставил свою кружку на стол.

– Милорд, поверьте – это очень странные люди. У них совершенно перевернутые представления о нашем мире.

– Ой, бросьте! – перебил его Роберт. – Вы хотите сказать, что у нас мир не перевернутый?

Он вытер губы салфеткой, нетерпеливо скомкал ее и поднялся из кресла.

– Будьте любезны одеть мундир. Сейчас я свяжусь с командиром этого «Бинго» и мы, скорее всего, поднимемся к ним на борт.

Баркхорн поджал губы. Роберт видел, что он хочет возразить, но не решается – незаметно хмыкнув, лорд-наследник покинул салон.

…Переходной «хобот», выпущенный с «Валькирии» плотно прилип к борту близко подошедшего «Бинго». Шлюзы распахнулись одновременно. Насосы уравняли давление, и внутренняя дверь правого переднего шлюза «Валькирии» уползла в сторону.

– Ну, идемте, – усмехнулся Роберт, поправляя на себе пояс с мечом и кобурой. – Нас уже ждут.

Баркхорн нелепо боднул головой и двинулся вслед за ним. Составной трап, проложенный в середине гибкого гофрированного «хобота», неприятно играл под ногами – несмотря на это, Роберт шагал довольно размашисто, словно стремился попасть на борт ахеронского разведчика как можно скорее.

Шлюз «Бинго» открылся в тот момент, когда Роббо вошел в атмосферную камеру корабля. Плотно пригнанная, едва заметная в стене дверь бесшумно уплыла вниз, и навстречу ему порывисто шагнул высокий, очень худой мужчина, перекрещенный портупеями старинного имперского мундира. Его светлые волосы, собранные на затылке в «хвост», были заметно длиннее, чем носили во времена Империи – войдя, офицер на секунду обернулся вглубь своего корабля, и Роберт не без удивления заметил, что вьющиеся, почти белые пряди доходят ему чуть ли не до пояса.

– Лорд Королев, надеюсь? – спосил он знакомо сиплым голосом.

– К вашим услугам, полковник, – Роберт коротко поклонился и указал рукой на закаменевшего Баркхорна, – мой спутник, легион-генерал лорд Артур Баркхорн, один из лучших асов нашего флота.

Офицеры обменялись одинаково вялыми уставными приветствиями, и Раттенхубер, вновь шмыргнув простуженным носом, поднял глаза на Роберта.

– Я счастлив приветствовать вас на борту своего корабля, милорд. Если вам будет угодно, – он чуть замялся, сглотнул: – я хотел бы предложить вам продолжить беседу в моем салоне.

– С удовольствием, – непринужденно согласился Роберт.

Тесный лифт, облицованный гладким бронзоватым пластиком, воздел их куда-то вверх – кабина двигалась с такой скоростью, что Роберт не смог понять, на какой из верхних палуб находится салон командира корабля. Раттенхубер первым вышел в просторный, наполненный странным синтетическим ароматом коридор и приглашающе взмахнул рукой:

– Прошу, джентльмены…

Салон обнаружился буквально в нескольких метрах от лифта. Это было странно, такая компоновка на имперских кораблях не встречалась: апартаменты командира всегда старались объединить с его рубкой и салоном и унести их подальше от уязвимого носа звездолета.

Ахеронский полковник тихонько свистнул, и почти незаметная в гладкой бронзовой стене дверь мягко и бесшумно провалилась вниз, открывая вход в помещение. Роберт шагнул через комингс первым. Свет, очевидно, вспыхнул автоматически, и он остановился, удивленный странным интерьером командирского салона. Точнее говоря, не интерьером, а его полным отсутствием. Большое, почти овальное помещение с гладким скругленным потолком было совершенно пустым!

Раттенхубер никак не отреагировал на его растерянность. Войдя, он свистнул вновь – уже чуть ниже тоном – из пола начали стремительно вырастать три кресла и овальный стол. Роберт готов был поклясться, что никаких люков в полу не открывалось – мебель действительно вырастала из гладкого на вид, монотонно-серого покрытия палубы. Поднявшись почти до середины своего нормального «роста», кресла и стол приобрели мягкий темно-красный цвет и явно бархатистую фактуру.