Чтение онлайн

И, само собою, возле князя тотчас же материализовалась пышущая негодованием супруга:

– Я тебя предупреждала, Dimitri! Она уже ведет его танцевать! В нашем доме! И он даже не смотрел на Бетти!

– Полно, дорогая, – отвечал князь, хотя сам был слегка встревожен, – молодые люди наверняка поссорились из-за какой-нибудь глупости, и барон решил ее проучить. Иначе не выбрал бы бедную Мари. Она же танцует как слоненок!

– Хорошо, если так, – немного успокоилась княгиня и, размахивая веером, как опахалом, отправилась пытать дочь, какая кошка пробежала между ней и бароном Корфом.

– Ты что-нибудь понимаешь? – внезапно спросил Антон у Никиты. – Я – ничего!

– Я тоже, – отозвался Никита, ухмыляясь, и пошел приглашать на танец барышню Чижову, за которой не водилось никаких достоинств, кроме дяди-министра и двадцати тысяч рублей годового дохода. Что касается внешности, то мадемуазель Чижова более всего смахивала на самовар, у которого отпилили ручки.

Князь Гагарин подошел к графу Строганову, который, разбив наголову всех своих противников, сидел в кресле и спокойно пил оранжад.

– У вас очаровательный дом, князь, – заметил Строганов с обычной своей тонкой улыбкой, которая вроде бы показывала, что в каждую свою фразу он вкладывает какой-то дополнительный смысл и в каждом его высказывании таится второе дно. Однако на сей раз улыбка была всего лишь данью привычке – граф имел в виду ровно то, что сказал.

– Было бы жестоко лишать молодежь удовольствий. – Князь все же почувствовал необходимость оправдаться за это подобие бала. – Последние печальные события… Вы были вчера в соборе? Янышев произнес прекрасную проповедь. Когда он закричал: «Государь не скончался, он убит!» – все зарыдали.

– Я, князь, так устроен, что не доверяю ни слезам толпы, ни ее веселью, – спокойно промолвил сенатор. – Вот слезам вдовы я сочувствую.

– Ах да, бедная женщина, – рассеянно кивнул князь. – Что же теперь с ней будет?

– Насколько я знаю, вряд ли ей позволят остаться в Петербурге, – усмехнулся Строганов. – Полагаю, ей придется уехать.

– Покойный император обошелся с госпожой Нелидовой [26] не в пример любезнее, – не удержался Гагарин. – Он даже разрешил ей остаться во дворце.

– Покойный император был слишком добр, – вздохнул Строганов. – Это его и сгубило.

– Значит, Вавилон не любит доброты? – поддел его хозяин дома.

Сенатор приподнял брови.

– Полно, князь. Когда я в ударе, то докажу что угодно, хоть то, что человек произошел от черепахи. А если говорить серьезно… Основная беда России в том, что никто на самом деле не знает, что она такое. Если вы спросите нашего знаменитого писателя графа Толстого, что такое Россия, он вам скажет одно, какой-нибудь архангельский крестьянин – другое, Катков – третье, западник – четвертое, и каждый будет иметь в виду одну и ту же страну. А ведь все суждения, по правде говоря, исключают друг друга.

– Но вряд ли это мешает нам тут жить, – улыбнулся князь. – Скажите, граф, – хозяин дома оглянулся и понизил голос, – как продвигается расследование?

Андрей Петрович вздохнул и поглядел на свой стакан, словно ища на его дне ответ на вопрос собеседника.

– Продвигается, – с расстановкой промолвил он.

И более не добавил ни слова.

– Уже выяснили, кто они? Что они? – с нетерпением спросил князь.

– Выясняют, – поправил сенатор. – Полагаю, дело окажется обыкновенное. Просто кучка бездельников возомнила себя благодетелями человечества, которое, замечу, вовсе не просило оказывать ему благодеяний. Обычно люди в солдатики играют в детстве, а эти решили поиграть в революционеров и террористов.

Князь нахмурился.

– Я слышал, – буркнул он, – государь заперся в Аничковом дворце и почти не выходит оттуда.

– Что ж, разумная мера предосторожности, – одобрил Строганов. Замолчав, он снял с подноса почтительно приблизившегося лакея еще один стакан оранжада, обронив: – Спасибо, голубчик.

Граф придерживался правила всегда быть вежливым в обращении с прислугой. Впрочем, некоторые находили, что его вежливость отдает убийственным равнодушием, что, однако, ничуть не влияло на то, что везде, где он бывал, графа всегда бросались обслуживать одним из первых и стремились угадать любые его пожелания. Вот и сейчас лакей подошел прежде, чем сенатор сделал ему знак, и машинально хозяин дома отметил это.

– В какое время мы живем, в какое время… – сокрушенно молвил он и покачал головой.

Строганов с прищуром поглядел на него, и прищур его мог значить многое. Но через мгновение черты сенатора разгладились, он улыбнулся.

– В прекрасное время, – объявил он. – Лично я не променял бы его ни на какое другое. – Граф пригубил оранжад. – Полно вам, Дмитрий Иванович. Выкладывайте, в чем дело.

– А… – Князь замялся. – Видите ли, с вами я могу говорить откровенно. Полина Сергеевна… запросила большое приданое. И не то чтобы я был против, но…

Строганов вздохнул. На лице его появилось выражение скуки.

– Дайте ей все, что она просит, – сказал он. – Я заплачу.

– Андрей Петрович! Как вы могли подумать! – вырвалось у Гагарина. – Он и в самом деле хотел всего лишь, чтобы крестный Александра поговорил с его матерью и убедил ее умерить аппетиты.

– Нет, нет, дорогой князь, – отмахнулся сенатор. – Вы должны понимать, что все мое имущество так или иначе достанется крестнику, теперь, когда мой сын… – Граф дернул щекой и не закончил фразу. – К чему какие-то счеты между нами? Когда я умру, Александр и так получит все.

Гагарин остолбенел – однако ж не настолько, чтобы не произвести в уме кое-какие подсчеты. И по подсчетам выходило, что его зять будет непристойно, просто анафемски богат, и не исключено, что он, князь, сумеет при таком раскладе выкупить кое-какие заложенные земли и отреставрировать фамильную усадьбу, не говоря уже о делах менее значительных.

– То есть я могу… – пробормотал он, плохо соображая, что говорит.

Строганов кивнул.

– На днях я перепишу завещание, – уронил граф. – Впрочем, содержание его вам уже известно. Кое-что, конечно, я оставлю слугам, но это даже не капля в море – песчинка.