Шрифт:
Глава первая
Если бы Ледяной Сокол все еще жил в клане Говорящих со Звездами, то встреча со стариком на поляне у четырех вязов обернулась бы для него катастрофой. Он не узнал старика и за это мог бы лишиться глаз, языка, печени, сердца и мозга – причем именно в таком порядке. А затем ему отрубили бы голову, и, поскольку Говорящие со Звездами были народом экономным, волосы казненного пустили бы на тетивы для луков, кожу – на ритуальные изделия, а из костей изготовили бы разные инструменты и наконечники для стрел. Случись же такое посреди зимы, его плоть могли бы и съесть… Пожалуй, ему повезло, что ошибку он совершил весной.
Обдумав все это спокойно и логично, Ледяной Сокол рассудил: нет, вовсе не законы его предков послужили причиной тому, что он покинул Говорящих со Звездами.
А вот всего последующего можно было бы избежать, если бы он поменьше совал нос в чужие дела. Иногда он чувствовал, что слишком уж много времени проводит среди цивилизованных людей.
Да, год выдался для разбойников плохим. Лето, наступившее после Безлетнего Года, принесло с собой куда больше бед, чем обычно. К кровавым схваткам в загнивающих королевствах, некогда составлявших южную империю Алкетч, люди уже попривыкли. Но нынче банды наемников – и черных, и белых, – не получавших платы, потянулись на север, чтобы грабить маленькие поселения вдоль Великой Бурой реки. Говорили, будто они пробрались уже далеко на восток, в Фелвудские леса, а некоторые углубились в северные земли, в долину Ренвет. И вот снова наступила весна.
…Холодный, прозрачный весенний воздух прорезал женский визг и жалобный мужской голос, взывавший о помощи. Ледяной Сокол без труда догадался о том, что последует дальше.
На круглой лесной поляне, в трех милях от Убежища вверх по склону, Сокол увидел именно то, что ожидал увидеть. Впрочем, сцена была вполне обычной для этих дней; по всем речным долинам происходило то же самое. Рядом с затоптанным костром лежал старый человек с кровоточащей раной на голове, неподалеку пронзительно вопил осел, пытаясь сорваться с привязи, а коренастый темнокожий алкетчец уже тащил к деревьям полногрудую рыжеволосую женщину. В светлой прозрачной дымке весеннего полудня кровь старика выглядела ослепительно алой, а желтый мундир воина резко выделялся на фоне изумрудно-зеленой травы и берилловой зелени деревьев. Нож в руке женщины сверкнул, как зеркало.
Не видя никакого смысла в том, чтобы подставлять себя под удар, открыто пересекая поляну, Ледяной Сокол мгновенно отступил назад, под укрытие орешника и дикой вишни. Таясь, он обошел прогалину. Женщина явно не собиралась сдаваться просто так. Она была почти такой же высокой, как напавший на нее воин, и крепко сложенной. Одета она была по-мужски – в брюки и подбитую ватой шерстяную куртку. Негодяй выбил у женщины нож, завернул ее руку ей за спину и крепко вцепился в толстые косы. Женщина резко вскрикнула от боли – впрочем, она кричала не переставая все время схватки… И тут Ледяной Сокол вышел из-за ствола, вытащил один из своих кинжалов и перерезал насильнику горло.
Женщина заметила чужака за долю секунды до того, как он схватил негодяя за подбородок, чтобы рывком отвести его голову назад и прикончить. Она завизжала от ужаса. Последнее Ледяной Сокол счел уж вовсе неразумным – она что, не понимала, что он делает? И тут кровь убитого ударила фонтаном ей в грудь и живот, и женщина отскочила в сторону, а бандит рухнул на землю. Ледяной Сокол отвернулся, сжимая кинжал, и внимательно оглядел лес за спиной.
– Заткнись, – приказал он женщине. – Из-за тебя я ничего не слышу.
Одинокого бандита можно встретить, пожалуй, даже реже, чем одинокого таракана.
Но вроде бы пока никто не собирался на них нападать. Из леса не доносилось ни звука – по крайней мере, насколько Сокол мог разобрать сквозь хриплое, шумное дыхание женщины.
Потом он снова повернулся к ней и напомнил:
– Твой приятель ранен.
– О! – взвизгнула она. – О, Линок!
И бросилась через поляну к тому месту, где лежал старик.
Ледяной Сокол, забрав все оружие, какое только нашлось на убитом, не спеша направился туда же.
Он не переставал прислушиваться и присматриваться к окружающему, отмечая и тишайший шорох травы, и малейшую игру теней под деревьями. Да, эта женщина производила столько шума, что могла бы привлечь сюда целую армию из самого Алкетча, не говоря уж о ближайших долинах.
Сокол подошел к ней как раз в тот момент, когда она принялась отирать кровь с головы старика. Рана выглядела паршиво, кровь залила все вокруг; коричневое морщинистое лицо тоже было окровавлено, и подернутые сединой волосы слиплись от крови…
– Хетья? – прохрипел старик, нащупывая руку женщины дрожащими пальцами.
– Я здесь, дядя. Я цела.
Куртка женщины во время борьбы почти упала с ее плеч, рубаха была разорвана до самой талии. Но женщина даже не потрудилась прикрыть высокую белую грудь; только терракотовая волна волос слегка скрадывала наготу.
Ледяной Сокол решил, что женщине около тридцати – она казалась на несколько лет старше его самого. У нее были пухлые красные губы и кожа фарфоровой белизны, как у всех жителей Фелвуда; да и выговор у нее был восточный.
– Пока цела, но, возможно, ненадолго, – поправил ее Ледяной Сокол, все так же внимательно прислушиваясь к молчаливому лесу. – Приятели этого типа могут появиться тут в любую минуту. Как ты себя чувствуешь, старик? Сможешь сесть на осла?
– Я… думаю, смогу. – Речь Линока была правильной, как у образованного человека родом из столицы. Он с трудом сел, держась за плечо племянницы.
– Но что случилось? Я не…
– Твоя племянница объяснит тебе все по дороге в Убежище.
Вряд ли приятели бандита могли быть далеко. Скорее всего, они находились в нескольких минутах ходьбы… Говорящие со Звездами наверняка уже бросили бы старика и ушли. Ледяному Соколу стоило немалых трудов усвоить правила поведения цивилизованных людей, требовавших заботиться о слабых и немощных, но он по-прежнему не понимал этих законов.
– Сажай его на осла! Да не будь дурой, женщина! – добавил он, когда рыжеволосая наклонилась, чтобы собрать узлы. – Бандиты себя ждать не заставят.
– Но мы несли это от самого…
– Нет-нет, Хетья, юноша прав. – Линок с раздражающей медлительностью поднялся на ноги. – Где-то там прячутся и другие. Конечно, тот человек был не один…
Юноша уже подвел к ним осла. Он напомнил себе, что у цивилизованных людей не принято хватать стариков поперек туловища и забрасывать их в седло, словно мясную тушу. Даже если «это намного ускорит процесс отступления с места событий. С мечом в руке Сокол снова и снова всматривался в лес – в ту его часть, где слишком подозрительно молчали птицы… Ну да, там было тихо, в промежутке между большим вязом, на коре которого виднелся след молнии, и тремя вязами поменьше, сбившимися в кучу.