Чтение онлайн

Если я могу выиграть, пока думаю о ней, это нормально, верно?

— Это не обязательно должно быть плохо, — рассуждаю я себе под нос.

В команде есть парни, у которых есть девушки. Они находят баланс, как Келлер часто говорил мне и Кэмерону, когда они были новичками. Он и его девушка — теперь женатые — пережили это нормально, так что, возможно, мне не из-за чего переживать.

У меня никогда раньше не было более глубокой связи, о которой стоило бы беспокоиться. Я так усердно работал над тем, чтобы девушки оставались на поверхностном уровне, чтобы меня это не отвлекало от моих целей. Испортить это сейчас, когда я так близок к целям, к которым стремился, может стать концом всего. Это не было проблемой до нее.

Я никогда не ожидал, что девушка привлечет мое внимание, и меньше всего сестра Доннелли.

Майя превращает меня в одержимого мужчину.

Единственное, чем я когда-либо был одержим — это игрой в хоккей.

Когда я рядом с ней, нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы заслужить ее великолепную улыбку. Затем, когда ее нет рядом, я слышу ее голос, представляю, как она саркастически закатывает глаза, которые зажигают во мне что-то теплое и волнующее. Она постоянно в моих мыслях.

И в половине случаев она как будто едва признает, что я существую.

Тихий смех покидает меня. Я откладываю клюшку в сторону и массирую лоб. Что, черт возьми, я делаю?

Шарканье ног по тротуару выводит меня из задумчивости.

Нил Кэннон останавливается перед короткой дорожкой, ведущей к дому, и смотрит на меня. Ушедший в отставку игрок НХЛ — местная легенда. Он приходит на все наши домашние игры и обычно в это время уходит на прогулку. Некоторые ребята думают, что он делает это, чтобы присматривать за игроками, возвращающимися с тренировки. Иногда он останавливается, чтобы дать свой совет.

После еще одного пристального взгляда он сворачивает на дорожку и садится рядом со мной на ступеньках крыльца с грубым, потрескивающим гудением. Никто из нас не произносит ни слова, пока он не вздыхает.

— У меня нет времени на всю ночь.

— Э-э. — Я не совсем понимаю, что он имеет в виду.

— Говори, — ворчит он, не делая ни малейшего движения, чтобы уйти. — Лучше поторопись, или я оставляю тебя разбираться в том, что у тебя на уме, самому.

— Ох. Ладно, правильно, — я прочищаю горло, запускаю пальцы в волосы, пока ищу, с чего начать. — Я просто сижу здесь и думаю о многих вещах.

Кэннон фыркает.

— Ты все еще не говоришь.

Его раздражительность характерна для всего города. У него жесткий характер, но это меня не отталкивает. Во всяком случае, это успокаивает меня и заставляет открыться.

— Да. Многое меняется, и давление усиливается. Это мой последний год, когда я выбираюсь на драфт. К следующему сезону я буду старше возрастного ценза.

— Я слышал, ты капитан команды в этом году. Ломбард выпивает со мной в спорт-баре.

— Да. Честно говоря, я этого не ожидал. Думал, Ривз стал бы лучшим капитаном, — я вытираю лицо. — И мне просто нужно оставаться сосредоточенным. Именно тогда это имеет наибольшее значение.

— Но ты не сосредотачиваешься, — предполагает он.

Я наклоняю голову, когда он переводит на меня выжидающий взгляд, приподнимая свои кустистые седые брови. Поджимая губы, я расстегиваю молнию на своей спортивной сумке, чтобы подергать ее взад-вперед.

— Я, просто… есть… одна девушка.

— Ага. Так всегда бывает.

— Обычно это не проблема, за исключением того, что я не могу перестать думать о ней. — Тепло покалывает мою грудь. Странно вот так рассказывать о чувствах. Особенно для него. — Я никогда не ожидал, что в моей жизни будет что-то, что может соперничать с моей концентрацией на хоккее, и я не знаю, что делать.

Кэннон прищуривает глаза.

— Сдерживание никогда никому не приносило пользы.

Я моргаю, кивая в ответ на его совет. Это дает мне новую перспективу, которую я не рассматривал. Я всегда проводил черту на песке между собой и девушками, с которыми был. Никаких ночевок. Ведите себя непринужденно. Никаких повторов, если они думают, что то, что у нас есть, никуда не денется, потому что я не позволяю этому заходить дальше.

Но ни одна из них никогда не сводила меня с ума так, как это делает Майя. С ними было легко сдерживаться.

С ней я чувствую, что сражаюсь против целой команды, чтобы катиться к цели.

— Как в седьмом матче Кубка Стэнли за год до того, как ты ушел на пенсию, когда все зависело от этой победы. Вы проигрывали по очкам до середины третьего периода. Твой хет-трик сравнял счет, и ты выиграл в овертайме благодаря результативной передаче.

Кэннон хрюкает в знак подтверждения. Эта игра укрепила его как одного из моих любимых игроков. Я равняюсь на него. Черт возьми, я выбрал свой номер, потому что это был его.

— Когда на кону все, ты заставляешь это работать, — говорит он.

Тяжесть, лежащая на моих плечах, спадает, делая меня легче.

— Спасибо.

— Конечно, малыш. — Он поднимается на ноги со сдержанным стоном, который люди его возраста издают всякий раз, когда встают, засовывая руки в карманы куртки. — Взбодрись. Я не хочу видеть, как Найтс снова надерут вам задницы на льду.

Из меня вырывается смех, и я сжимаю затылок.

— Да, сэр.

Пока я наблюдаю за тем, как он продолжает свою ночную прогулку, в моих мыслях всплывает то, что обычно говорил мне папа. В то время я не придавал этому особого значения, кроме того, что помнил, когда давать отдых мышцам, а когда полностью отдаваться тренировкам, но теперь это звучит немного по-другому.

Наличие всего этого может означать, что мне не придется рисовать какие-либо линии на песке, когда дело касается Майи.

Мысль опасна, она пускает корни, как только проскальзывает у меня в голове. Я представляю ее как нечто гораздо большее, чем обычную связь. Как Майя приходит на игры с моим номером, чтобы подбодрить меня, празднует со мной мои победы в Лэндмарк, ужинаем со мной и ребятами, а на следующее утро завтрак. Все то, чего у меня никогда не было ни с одной другой девушкой — настоящие отношения.