Чтение онлайн

— Ты! Скажи-ка мне, что вы там прятали в скалах? Только будь осторожен. Одно слово лжи — и я вздерну твоего приятеля и вашего капитана на мачте, и их трупы будут болтаться там, пока птицы не склюют их, не обглодают до костей. Но если ты скажешь правду, то получишь свободу, когда я найду то, что вы спрятали в скалах. Это твой шанс. Говори!

Денно бросил виноватый взгляд на Льюка, потом сказал:

— Это сокровища нашего племени, господин. Мы переходили с места на место, оберегая их от врагов. Придя на Северный Берег, мы выбрали надежное место и спрятали там сокровища.

Льюк бросал злые взгляды на Денно. Вилу, заметив это, издевательски рассмеялся:

— Ну-ну, не строй страшные рожи! Твой друг спас тебе жизнь и купил свободу. А теперь послушаем тебя. Расскажи нам об этих сокровищах, а то я вздерну этих двоих, и ты увидишь, как они весело болтаются на рее!

Горечь поражения сменила гнев в глазах Льюка. Он тяжело вздохнул:

— Только если ты обещаешь сохранить нам жизнь и отпустить нас на свободу, когда найдешь сокровища.

Вилу обезоруживающе развел лапы:

— Аккла, Паруг, Живодер, скажите ему, крепко ли мое слово.

Трое разбойников истово закивали:

— Да-а, наш капитан никогда не врет!

— Можешь положиться и на его слово, мышь!

— Поклясться могу: он всегда говорит правду!

И тогда Льюк сказал то, что от него ожидали услышать:

— Это несметные богатства: блюда, чаши, кинжалы, мечи, все из золота и серебра, украшенные драгоценными камнями.

Горностай одобрительно кивнул:

— Я так и думал. А теперь назовите мне точное место. Где вы все это спрятали?

Льюк спокойно посмотрел в глаза Вилу Даскару:

— Только трое ходили тогда в скалы: я, Вург и Кардо. Из троих остался в живых я один, и, значит, только я один знаю место. Но я не дурак, Вилу Даскар. И я не верю честному слову убийцы. Я не скажу тебе, где мы спрятали сокровища, что бы ты ни делал со мной и с моими друзьями. Но у меня есть предложение тебе. Ты поворачиваешь к Северному Берегу, и, когда мы доплывем туда, я проведу твой корабль к нужному месту и покажу тебе, где сокровища. Так я буду уверен, что ты сохранишь нам жизнь, по крайней мере пока не получишь сокровище. Согласен?

Живодер уже схватил Льюка и занес над ним свою дубинку, но Вилу знаком остановил его:

— Отпусти его, Живодер. Мне он нравится. Приятно все-таки иметь дело с кем-то, у кого голова работает. Ладно, мышь, я согласен на твое предложение.

Льюк не смог удержаться от выпада:

— А у тебя нет другого выхода. Мертвые мыши никогда не приведут тебя к сокровищам.

Вилу отправил в рот ломтик какого-то засахаренного фрукта.

— Как это мудро с твоей стороны! Разумеется, я вынужден оставить вас в живых. А пока дни и ночи, проведенные в Яме Смерти, помогут вам понять, как чудесна будет свобода, которую вы однажды обретете. Живодер, можешь делать с ними все что захочешь, лишь бы они были живы. А теперь ступайте!

Той ночью, когда Живодер уже давно храпел на груде старых кранцев, да и Блохастый задремал, положив голову на свой барабан, Льюк одобрительно подмигнул своим друзьям:

— Отлично сработано, ребята! Вы здорово сыграли свои роли!

Рангувар Гроза Врагов прошептала Льюку через проход:

— Кажется, я чувствую, что крюк начинает поддаваться!

Черная белка обмотала свои кандалы тряпками и часами молчаливо и упорно расшатывала их. Только после долгих усилий тяжелый железный крюк, державший толстую цепь, к которой крепились все ножные кандалы, начал чуть-чуть шататься в мокром деревянном настиле палубы. Впервые за свое пребывание на «Пиявке» Льюк улыбнулся:

— Продолжай, Рангувар. Когда выдернешь этот крюк, отдай его мне.

«Пиявка» бороздила необъятное поле, называемое морем. То поле, на котором ничто не оставляет следов. Она плыла в ночь, на суровый север, и ветер наполнял ее красные паруса. Она летела по волнам, как огромная кроваво-красная птица, вестница несчастья. Она везла тяжелый груз унижений и бед.

Вург потел, с трудом вытаскивая балки из остова «Сайны». Бью проржавевшим ножом кромсал парусину. За ними на песке громоздилось сооружение из обломков дерева и обрывков канатов, которое, лишь хорошо приглядевшись, можно было назвать плотом.

— Слушай, старина, — окликнул товарища заяц. — Для мачты надо бы подобрать что-нибудь попрямее этой хлипкой досточки, а?

Вург в изнеможении вытер пот со лба:

— Это самая прямая балка, какую я нашел. Я, между прочим, земледелец, а не строитель лодок и плотов. Если сможешь найти что-нибудь получше, так действуй, приятель!

Парусина с треском порвалась, нож выскользнул из лапы Бью и порезал его длинное ухо.

— Держи себя в лапах, дружище! Насколько я помню, мы договаривались так: я строю какой-никакой плот, а ты обеспечиваешь меня строительным материалом. Так что держись в рамках, будь они неладны. Я тут чуть кусок уха себе не отхватил, пока ты ворчал на меня, как старая жаба!

Вург оторвался от балок. Вытаскивая занозу из лапы, он спустился к Бью:

— Аи! Опять заноза! Во мне уже накопилось столько дерева, что я, того гляди, поплыву, стоит спустить меня на воду! Ну как наш плот?

Подбоченившись, заяц обозревал сделанное:

— Великолепно! Просто слапсшибательно! Теперь всего-то осталось: кливер, бом-брамс-стеньга и бизань!

Вург вопросительно воззрился на Бью:

— Ты понимаешь, что означают все эти слова?

Бью облокотился на плот, и плот упал:

— Нет! А ты?

— Йо-хо-хо! Надеюсь, вы не собираетесь выходить в море на этом? Юк-юк-юк! Ну и калоша!

Бью и Вург с удивлением увидели толстого морского льва, который плескался в проливе и наблюдал за их работой. Похлопав себя плавниками по круглому животу, он выпустил из ноздрей фонтаны брызг и от души рассмеялся:

— Юк-юк-юк! Больше похоже на гнездо какой-нибудь сумасшедшей чайки, чем на плот. Единственное место, куда вы можете отправиться на этом муравейнике, это дно морское. Юк-юк-юк!