Чтение онлайн

— Ну, разве так можно? — притворно рассердилась она. — Пусть и весна скоро, но ночи еще холодные! Где ты бродишь?

Не отвечая на ставшую привычной воркотню жены, Смаргл прошел к огню и осторожно развернул небольшой сверток, который держал на груди. На лице его отразилась нежность и тревога.

Луна подбежала, сгорая от любопытства. Смаргл загородил свою ношу широкими плечами от жены, кладя ее с бережением на камни у очага. Сунувшаяся было посмотреть, Луна почувствовала от его волос запах дыма и гари.

— Ты где шатался? — зашипела она. — Брат твой мне так ничего и не объяснил, а ты… Что это?

Почувствовав тепло, странный сверток зашевелился и издал какой-то неясный хнычущий звук. Смаргл молча посторонился, давая жене возможность посмотреть на девятимесячного мальчика, лежащего у огня.

— Наш сын, — просто объяснил Смаргл. — Первенец. Маленькая женщина отпрянула, невольно закрывая ладонью свое выступающее чрево.

— Откуда он?

— Он сирота, — пустым голосом ответил Смаргл, не сводя жадного взгляда с мальчика. — Его мать… с ней случилось несчастье… Отец в изгнании и, может, уже погиб — о его судьбе никому не известно. А этого малыша и его братьев хотели убить… К сожалению, я не смог спасти их всех…

Он глухо застонал и сгорбился, закрывая лицо руками. В ушах еще звучали стоны детей и трещал неумолимый огонь, пожирая беззащитные тела; снова рушилась крыша, погребая под собой последнюю надежду на спасение… Сколько еще его будет преследовать этот призрак? Забудет ли он когда-нибудь эту страшную ночь?

Луна Купальница нерешительно посмотрела на мужа и ребенка, погладила сквозь одежду чрево.

— Через три месяца мне самой становиться матерью, ты сам знаешь, — молвила она. — А тут еще и он… этот… — Наклонившись над ребенком, она обреченно вздохнула и осторожно, чуть ли не с опаской взяла его на руки. — А звать-то его как?

Смаргл поднял голову. Сначала тусклые, глаза его понемногу загорелись. В них заплясал знакомый огонек.

— А звать его будут Переплутом, — молвил он и пояснил удивленной жене: — Чтобы помнить — мы сумели перехитрить самого Перуна.

Двое суток — до вечера следующего дня — понадобилось Ящеру, чтобы достичь Пекла. Все время пути он и Перун не обмолвились и словом, как незнакомые, и только перед воротами, когда зверь тяжело опустился на подтаявший снег и сложил кожистые крылья, Сварожич пошевелился на жестком загривке и похлопал друга по холодной чешуе:

— Сразу к Волхову… если можно!

Ящер довольно заурчал, услышав непривычное в устах Перуна обращение. Его раскосые глаза сыто прищурились и посветлели — кажется, старый приятель понемногу оттаивал. Еще немного, и он начнет терзаться угрызениями совести — тогда-то Ящер и займется всерьез его душой. А пока же огромный зверь согласно кивнул головой и, пригнувшись, толкнул носом массивный камень, загораживавший ход. Только внутреннее зрение чародея или коренного жителя подземного мира могло подсказать, что эта мрачная глыба — не часть нависающей над ущельем скалы, а искусно изваянная дверь, открыть которую может лишь тот, кто знал тайны камня.

На носу Ящера вспыхнули и погасли разноцветные искры, ударившись о камень. Глыба дрогнула, пошатнулась, роняя с шероховатых боков нанесенный ветром песок, и с недовольным скрежетом отползла в сторону. Понемногу взорам гостей предстал широкий, по размерам Ящера, провал, уходящий вдаль и немного вниз. Он походил на разинутую пасть огромного зверя, готовую проглотить неосторожную жертву Вечным холодом, мраком, сыростью и злыми силами колдовства пахнуло изнутри, но Ящер, опустив голову к самому полу, спокойно ступил внутрь. Его кривые когти заскрежетали по неровному полу, создавая противное визгливое эхо. На эти звуки из темноты бесшумно, словно и впрямь были только бесплотными тенями, выступило человек двадцать пекленцев. Светловолосые бледнолицые воины в одинаковых одеждах из кожи, похожие как братья, внимательно и настороженно осматривали пришельцев, но не спешили нападать. Открыть двери с той стороны мог только житель Пекла, и, хотя ни один из них никогда не видел Ящера, все сразу поняли, что у него есть право входить без приглашения. Но все-таки, проезжая верхом на Ящере смутно знакомыми подземельями, Перун все время чувствовал на своей спине внимательные и порой недоброжелательные взгляды.

Чем ближе подбирался Ящер к цитадели пекленского князя, тем больше попадалось удивленным пришельцам воинов. Небольшие отряды либо охраняли боковые ходы, недоверчиво сверкая глазами из-под шлемов, либо проходили мимо торопливым маршем. Наравне с людьми встречалась и нежить из числа тех, кто сражался на стороне Скипера в памятных битвах почти двадцатилетней давности. Люди и звероподобные твари относились друг к другу спокойно, как к равным, но Перуна всякий раз передергивало от праведного гнева и отвращения. Он ничего не знал о том, что на самом деле происходило в Пекле после победы над Скипером, и надеялся только, что князь здесь остался прежним.

Цитадель Волхова располагалась в бывших покоях Скипера: и дорогу к ней найти оказалось легко — все вооруженные люди и нежить шли либо туда, либо оттуда. Перед высоким входом, украшенным каменными изваяниями двух крылатых разъяренных тварей, похожих на Ящера как две капли воды, в сводчатой пещере-зале толпилось около сотни воинов — людей вперемешку с нежитью. Они бродили, сидели на камнях у стены, отдыхая, о чем-то мирно беседовали или спорили. На появление Ящера с седоком обратили внимание лишь те, кто оказался на пути огромного зверя, и поспешили убраться в сторону, но прочие даже не повернули головы.

Окованные медью и серебром ворота были распахнуты настежь. Их совершенно не охраняли, но не успел Ящер подойти, как мимо него промчался на поджаром пекленском коне какой-то воин. Осадив угольно-черного, зло скалящегося и фыркающего коня у ворот, пекленец ворвался внутрь, и все услышали, как он громко зовет князя.

Спешившись одним прыжком, Перун устремился за ним.

Внутренние покои Скипера за годы претерпели значительные изменения. Зал, где когда-то Перун убил Скипера, был отделан светлым туфом и гранитом. Все следы Установки исчезли. В глубине, между двух высоченных очагов, сложенных из самых редких по расцветке камней, на стене красовались останки Скипера: его клешни, разбитый череп и часть скелета, оправленные в серебро и железо. Между спускавшимися почти до пола отлично сохранившимися клешнями располагался трон князя, но сейчас он пустовал.

Жизнь кипела вокруг массивного каменного стола, заваленного пергаментами и всякой всячиной. Несколько воинов, чьи украшенные серебром доспехи говорили о том, что это наверняка сотники или тысячники, стояли или сидели вокруг. Сам князь Волхов небрежно расположился на углу стола и, скрестив руки на груди, внимательно слушал гонца. В том, что это был именно князь, Перун не сомневался — он успел заметить, что обогнавший его пекленец имел совершенно седые волосы, хотя на вид был не старше тридцати лет.