Чтение онлайн

Я включил свет в его комнате. Он сидел на полу, у самой стены, низко опустив голову, и я мог точно сказать, что он провел в таком положении не один час. Телефон валялся на кровати экраном вниз – протяни руку и возьми. Постель разобрана и смята.

Я видел его всяким. Спокойным и разъяренным, сильным и в минуты слабости, страдающим от боли и радующимся жизни. Но сейчас он был сломлен. На секунду меня с головой захлестнула жалость, но я отогнал это чувство и молча протянул ему руку. Этого оказалось достаточно. Кажется, сумел выдавить из себя какие-то слова, а он поднял взгляд и вдруг попросил увезти его из этого дома.

Я мог только надеяться, что он не уловил страха, охватившего меня в тот момент. Во всяком случае, ни тогда, ни позже он ничем не выдал этого.

Я появился вовремя. До того, как брата засосало в ту же бездну, в которой мы едва не потеряли его прошлой осенью. Случись подобное снова, вытащить его было бы почти нереально. Он никогда не говорил о том, что с ним происходило в те два месяца. Знаю, он обсуждал это с Августом, но мне так и не открылся. То ли не хотел обременять лишний раз, то ли было неприятно вспоминать о тех днях. Да и историю его возвращения я слышал только в общих чертах, они оба скрыли от меня подробности. Признаюсь, было немного обидно – ведь именно я все эти годы был самым близким другом брата. У них с отцом очень быстро появились свои тайны, и я перестал понимать, чего они добиваются. В последние месяцы это стало особенно заметно – они куда-то ездили, с кем-то встречались, но ни один из них и словом не обмолвился, с чем все это было связано. В курсе их дел была только Лидия – но оно и понятно, она ведь вожак. А я остался в стороне и в итоге, разозлившись, поступил как обиженный мальчишка – перестал обращать на них внимание. Это было нетрудно, работы в больнице хватало, половина персонала была в отпуске, другая половина настойчиво его требовала, и я самоотверженно, как тогда казалось, взвалил на себя дополнительные обязанности. Среди рабочих будней выделялись только выходные – в пятницу вечером я уезжал в райцентр и проводил пару дней с подругой, возвращался в понедельник ранним утром и, не заходя домой, сразу отправлялся в больницу. Поэтому и упустил первые тревожные признаки, которые проявились в поведении брата. Я почти не видел его в этот месяц, а когда мы сталкивались, то едва успевали обменяться приветствиями.

Знаю, все это звучит как оправдание. Но сделанного не воротишь. Насколько его тогдашнее состояние повлияло на то, что произошло потом, и мог ли я предотвратить все это – вопросы, которые мучают меня до сих пор. Иногда просыпаюсь среди ночи и снова прокручиваю в голове ту цепочку событий, пытаясь обнаружить роковую развилку, после которой все пошло не так.

Когда Алек уснул, появился Август. Я вздрогнул от неожиданности, когда он возник в дверях. Есть у него такая пугающая способность – перемещаться беззвучно и незаметно. Мои глаза, привыкшие к свету монитора, едва различали его лицо – он постоял, глядя на сына, потом кивнул в сторону кухни.

– Что случилось? Я заглянул домой, там никого. Давно он здесь? – Август и не думает садиться, стоит, скрестив руки на груди, и с тревогой ждет ответов.

– То же самое, что и прошлой осенью. Мы разминулись с тобой всего на час. Когда ты уехал?

– Пять дней назад. Судя по тому, что я видел дома, он уже как минимум сутки в таком состоянии. Мне не стоило оставлять его одного…

– Ты замечал в нем какие-то перемены? – я автоматически ставлю чайник. Август выглядит изможденным, видимо, много часов находился в пути.

– Думаешь, он бы мне это позволил? Наоборот, после возвращения из райцентра казалось, что его отпустило, – он наконец садится, на то же место, где обычно устраивается Алек, и чудится, что это брат, но спустя много лет, – Я даже обрадовался, что все начало налаживаться.

– Как ты узнал, что происходит? – я всегда хотел задать этот вопрос, потому что чутье Августа было фантастическим.

– Почувствовал, – он легко касается груди, словно там находится какое-то устройство, настроенное на волну сына, – Бросил все и приехал.

Я качаю головой – такое объяснение меня не устраивает. Еще одна тайна, к которой мне нет доступа.

– Скоро поймешь, когда у тебя самого родятся дети, – Август улыбается, в его глазах на мгновение зажглись лукавые искорки, как будто он предвидел, чем обернется история с подругой.

Мы несколько минут молча пьем чай.

– Мы можем ему помочь? – он отставляет чашку в сторону. Он собран и готов действовать – таким я его и помню.

– Ему нужно отдохнуть – выспаться, нормально поесть, потом я с ним поговорю и будем решать, что дальше. Лучше, если вы снова переедете сюда, не стоит оставлять его одного. Не обязательно отвлекать его разговорами и делами все время, просто будь рядом. Дадим время прийти в себя. Ты ведь понимаешь, что нельзя снова его упустить.

Август кивает, я вижу, что он расстроен, но действительно не могу предложить другого варианта.

– Я лягу в гостиной, а ты устраивайся с сыном. Когда ты рядом, ему спокойнее.

– Не понимаю, ведь почти год прошел, время должно было вылечить любые раны. Почему он никак не оправится? Или ему нести это всю жизнь? – в словах Августа горечь и боль.

– Видимо, то, что произошло тогда, стало последней каплей, и его сознание решило выбрать побег от реальности в качестве спасения. Отсюда и два месяца, которые выпали из жизни.

– Весной он вспомнил все.

– Да. Но это не помогло ему исцелиться, а только усугубило состояние.

– Может, ты и прав. Я не разбираюсь в таком. И еще меньше понимаю собственного сына. Ты-то знаешь его намного лучше.

Я с изумлением уставился на Августа – то же самое я мог бы сказать о нем.

– Ладно, – он устало проводит ладонью по лицу, – Если ты не против, я лягу. С утра в дороге, вымотался, ног не чую. Все-таки, старость – это проклятье. Твои возможности уже не те. Помяни мои слова лет эдак через двадцать. Никого не минует эта кара. Разве что тех, кому суждено умереть молодым. Но что это за участь – уйти, даже не успев толком вкусить жизнь. Лучше уж дотянуть до преклонных лет, оглянуться и сказать себе – да, это было неплохо.

На кухне непривычно тихо. Разве что тикают часы на стене, роняя в ночь секунду за секундой. Я быстро убираю со стола и вдруг понимаю, что устал. Тревоги этого дня не прошли даром – Август прав, с каждым годом мы становимся более уязвимыми и слабыми.

Переношу вещи в гостиную, устраиваюсь на диване, пытаюсь сосредоточиться на работе, но безуспешно. В конце концов, сдаюсь и с раздражением захлопываю ноутбук. Дверь в комнату открыта, и в светлых сумерках видно, как Август долго сидит на кровати и смотрит на спящего сына. Беру телефон и отправляю подруге сообщение с извинениями, та отвечает мгновенно, словно сидела и ждала, когда я напишу: «Все в порядке, сейчас ты нужен брату». Меня захлестывает горячей волной благодарности, и это настолько сильное и глубокое чувство, что я набираю «Я тебя люблю». Я впервые использовал эти слова не в отношении кого-то из семьи. И сейчас, спустя годы, жена иногда вспоминает ту нашу ночную переписку, которая и положила начало по-настоящему крепким отношениям.

Вскоре Август укладывается спать. Я слышу скрип собственной кровати, когда он ложится. Немного странное ощущение – будто смотришь на себя со стороны. За окнами постепенно светлеет, а я так и не сомкнул глаз. Но это не страшно, завтра выходной.

Я пришел в себя от снопа яркого света, мазнувшего по окну. Это произошло так стремительно, что меня охватили сомнения – может, показалось? На пару секунд внутри поднялась неистовая волна надежды, что кто-то придет и вытащит меня из дома, который превратился в ловушку. Но я знал, что ждать некого, и чтобы не стало еще больнее от разочарования, быстро подавил это чувство. На дворе – глухая ночь, жители деревни спокойно спят в своих кроватях; счастливцы, они не понимают, что это за роскошь – глубокий сон. Я так давно не высыпаюсь. Наверное, это и стало причиной нынешнего плачевного состояния. Невольно усмехаюсь – мой мозг продолжает неустанно искать рациональное объяснение. Какую-то разумную причину, за которую можно уцепиться и выплыть на поверхность. Что угодно. Мне необходимо ощутить связь с реальностью, нащупать тонкую ниточку, которая выведет из лабиринта. Не помню, сколько времени брожу, натыкаясь то на новые развилки, то упираясь в тупики. И все это создал мой собственный разум. Тот самый, на который я всегда так полагался. Я гордился им, гордился своей способностью мыслить ясно и трезво в любых ситуациях. А сейчас он меня подводит. Что-то там сломалось. В тех самых серых клеточках, так похожих на деревья. Как будто сигнал, поступающий извне, теряется по пути, и до меня долетает только его искаженное эхо. Это страшно. Всегда пугает, когда в твоем теле что-то идет не так, но в разы страшнее, когда подобное происходит в голове.