Легенда
Шрифт:
Над Верхним городом налились светом Утренние звезды. Их трепетное сияние растеклось под куполом. И вместе с этим сиянием растекалась над городом мелодия гимнов и песнопений.
– Генрих,- Геккер протянул ему визитку,- через час вы явитесь в мой кабинет и сделаете заявление о том, что оказались втянуты в заговор определенного круга лиц. Наш департамент не может заниматься служащими конгломерата. Впрочем, нам хватит работы и с соплеменниками. Но не забывайте, что с европейцами будут разбираться они,- он кивнул в сторону Верхнего города.- Так что Моника тоже не в безопасности.
– Рудольф...- только и произнес Штольц, он был настолько ошеломлен, что не мог подобрать слов.
– Если вы последуете моему совету, я гарантирую безопасность вашей семье. Выбор за вами, Генрих. Посмотрите-посмотрите...- Геккер улыбнулся ободряюще.
Генрих перевернул его визитку и прочитал: "Рудольф Геккер, категория А - 1, заместитель директора Департамента общественного надзора, Новый Галеон".
– Мое слово - гарантия вашей безопасности, Генрих,- кивнул Геккер.- Вы отделаетесь ссылкой. Это самая мягкая мера наказания, которая может быть применена в данном случае.
– Но, Рудольф...
– Вам нет смысла лгать и увиливать,- остановил его собеседник.- Неужели вы думали, что мы выпустим ситуацию из-под контроля?..
– Вы знаете, что собираются сделать первообщинники?!- Генрих, наконец, отошел от оглушающего шока.
– Генрих, это не моя забота,- Геккер сделал такое движение, словно отметает все его аргументы.- Я поддерживаю общественный порядок. А верхняя часть города - это, вообще, не моя забота... Думаю, в вашем положение одного часа вполне достаточно, чтобы принять верное решение. А когда вас потянет на геройства, просто вспомните о семье. И вспомните, что я говорил вам совсем недавно, Генрих. Вспомните это... Бог разговаривает со своими детьми на множестве языков, жаль, что вы утратили веру...
Геккер дружески похлопал его по плечу, чего раньше не делал, и продолжил утреннюю пробежку.
– Боже,- выдохнул Штольц, провожая его взглядом. В его голове стало тесно от лихорадочных мыслей.
Он сошел с тротуара и тоже, но уже по инерции побежал вокруг фонтана. Его окликали из толпы бегущих. Генрих машинально приветствовал знакомых. Он лихорадочно соображал, как поступить дальше. И эти мысли так поглотили его, что он едва не пробежал мимо своего дома. Генрих подошел к калитке и замер. Сквозь песнопения, топот и приветствия бегущих по дороге людей он ясно различал голос Моники и смех детей, доносившиеся из сада. Он толкнул калитку и нарочито медленно прошел по пружинистой, влажной от росы траве и замер под раскидистым кедром.
– Милый, мы ждем только тебя!- Окликнула его Моника. Сейчас она выглядела намного лучше, видимо за утренними хлопотами стряхнула с себя сумеречное настроение, овладевшее ею с вечера.- Мальчики, не балуйтесь! Кристина, милая, никуда не убегай, сейчас придет папа, и мы сядем за стол...
Генрих подошел к жене, обнял ее и прошептал на ухо:
– Моника, мы должны поговорить, сейчас, не откладывая...
– Хорошо,- кивнула она.- Дети, нам с папой нужно поговорить. Завтракать будете без нас. Вы уже достаточно взрослые. Не балуйтесь...
Он не рассказал ей и половины всего, но когда закончил говорить, Моника прижалась к нему и лихорадочно прошептала:
– Я так и знала, что эти люди втянут тебя в неприятности. И все равно должен быть выход! Должен быть... Ты не можешь просто пойти в департамент и отправиться в ссылку. Мы сейчас же поедем к Азарову. В конце концов, он влиятельный человек. Если он втянул тебя в эту историю, то пусть он же и оградит от неприятностей.
– Милая, боюсь, что Азарову не хватит влияния, чтобы себя спасти,- покачал головой Генрих.
– Но зачем! Зачем вам понадобилось что-то менять?! Зачем?.. О, сейчас я понимаю это ваше самодовольное: "Скоро все изменится, и мы сможем помочь всем, кто нуждается в нашей заботе..." Боже, Боже... Я должна помолиться, я должна помолиться прямо сейчас,- Моника стремительно подошла к двери спальни, но тут же вернулась обратно и снова прижалась к Генриху.- Я не хочу бросать тебя ни на секунду, милый.
И в это мгновение Генрих снова увидел нечто странное, словно он еще раз окунулся в реку времени. Словно он стоял и без того с открытыми глазами и каким-то образом открыл их снова. Теперь он понимал, что именно сказал ему Геккер на прощание.
– Я знаю, что нужно сделать,- прошептал он.- Моника, собирай детей, мы уезжаем.
– Куда?- Спросила она его.
– В безопасное место. Поспеши, нам нужно сделать это как можно быстрей.
Когда она ушла, он набрал код Азарова. В дальнем углу спальни развернулась часть его библиотеки. За круглым столом посреди нее сидели несколько мужчин в квадратных шапочках. Генрих не сразу сообразил, что видит первообщинников. Двое из них посмотрели на него, и Генрих увидел их холодные бесстрастные глаза. Потом послышался гортанный возглас и связь оборвалась.
Генрих еще несколько мгновений смотрел в угол спальни, потом крепко сжал зубы и спустился в кухню. Он захватил с собой два тесака для рубки мяса и увесистый медный пестик, который в шкафчике для посуды хранила каждая уважающая себя хозяйка.
В прихожей раздался дружный детский вопль и через мгновение дом наполнился топотом и смехом.
Генрих вышел с кухни и сказал так громко, чтобы в доме его услышали все:
– Мы должны торопиться! Уезжаем через десять минут.
Сообщения от Свенсона и Свешникова застали его уже в дороге. Свешников сказал только одно слово: "Бегите...", после чего послышались звуки выстрелов, и связь оборвалась. Сообщение от Свенсона не было таким кратким.
Том и Марта сидели за обеденным столом, обнявшись. За последние две недели Генрих с Моникой не раз бывали у них в гостях и сразу узнали обстановку гостиной.
– Здравствуй, Генрих,- улыбнулся Том.- Ты уже знаешь, что происходит. Именно этого мы боялись. Нас опередили и нас уничтожают. Я не знаю, что посоветовать вам, Генрих. Простите, что втянул вас...- его голос неожиданно сорвался, а на глазах блеснули слезы.- Прощайте,- он рывком забросил себе в рот что-то и тут же захрипел. Марта выскользнула из его объятия и рухнула на пол. Оказывается, она уже была мертва.