Легенда
Шрифт:
– Я не боюсь, Вика,- он крепко прижал ее к себе.- Я знаю, что Ванька человеком был. И ты не бойся.
– Сережа, я просто не могу,- всхлипнула Вика.- Олег пришел к нам только вчера, а сегодня я уже узнаю гадость за гадостью...
– Ты о Никите говоришь?
– И о нем тоже. А если правда окажется еще страшней? Что тогда, Сережа, что тогда? Мне жить не хочется...
– Не говори так,- Лазарев развернул жену к себе.- Не говори так! Вика, я тебя люблю. Жизнь продолжается. Мы должны жить... Я так тебя люблю...
– От тебя водкой пахнет,- не сразу, но все же отозвалась Вика.
– Я ее в унитаз вылью!- Лазарев попытался встать, но Вика удержала его.
– Не надо,- неожиданно улыбнулась она.- Сколько раз ты ее в унитаз выливал? А завтра снова в магазин побежишь...
И вдруг Сергей понял, что говорит с Викой как в прежние времена о сущих пустяках. И осознав это, он прижал ее к себе еще крепче.
– Пойдем на кухню,- прошептал он.- Я в магазине сегодня всякой ерунды накупил. Брал с полок что ни попадя и в телегу бросал! Пакеты так и валяются возле холодильника.
– Давай еще немного посидим,- отозвалась Вика.- Так тихо вокруг.
– Да, тихо,- согласился Сергей.- Хорошо.
В тот самый миг, когда в спальне смолки голоса Лазаревых, Олег остановился под уличным фонарем и сказал собеседнику:
– Вас, Никита Яковлевич, все время в высокие сферы уносит. Но я не думаю, что это поможет мне в расследовании смерти вашего племянника. Согласен, узнать об амбициях аристократических фамилий весьма любопытно и познавательно. Вы со знанием дела толкуете о корнях цивилизации и тому подобных вещах. Но это не объяснит петлю на его шее...
– Вы в этом уверены, Олег Дмитриевич?- Лужин взял на руки заскулившую собаку.
– Честно?- Спросил его Костырев с улыбкой.- Если честно, то я не вижу связи между вашим племянником и столетиями упорных трудов самого богатого и предприимчивого слоя европейской аристократии. Никита Яковлевич, вас интересно слушать. Вам лекции нужно читать. Предметом вы владеете в совершенстве.
– Оставьте, Олег Дмитриевич,- остановил его Лужин.- Я понимаю, что вам скучно. Вы знакомы с теорией хаоса? Ученые утверждают, что на самом деле хаос - это стройная система взаимообусловленных элементов.
– Разумеется,- кивнул Олег.- Но я повторюсь: если об обстоятельствах смерти племянника вам известно намного больше, чем вы можете рассказать, я советую вам сделать это.
– Я и без того рассказал вам достаточно.
– В таком случае, к чему эта познавательная беседа?
– Разговор о гарантиях и только. Вчера мой помощник этот вопрос осветил достаточно ясно. Но сегодня я вынужден поднять его снова.
– Вы о своей связи с Никольской толкуете, Никита Яковлевич?- Олег посмотрел ему в глаза.- Или вы намекаете на некоторые факты, которые мне только предстоит выяснить?
– А как вы полагаете, Олег Дмитриевич?
– Честно?- Олег снова улыбнулся.- Что касается первого, то это вообще не мое дело. Потому что со смертью Лазарева ваши отношения с Никольской не связаны ни прямо, ни косвенно. А что касается второго вопроса, для начала расскажите мне все как есть, а потом поговорим о гарантиях.
– Я боюсь за сестру, Олег Дмитриевич,- в тон ему улыбнулся Лужин.- Она человек впечатлительный и ранимый. Впрочем, это вы и без меня знаете. А что если правда окажется для нее смертельной?..
– Никита Яковлевич,- теперь уже Олег остановил собеседника,- не играйте с огнем. Вы не для того со мной встретились. Иначе ваши действия вообще не имеют смысла.
– Я понимаю,- Лужин посмотрел на него.- Вам необходимо время,- он, не прощаясь, развернулся.
– Никита Яковлевич!- Окликнул его Олег.- Никита Яковлевич, ответьте мне на один вопрос. Чего вам не хватает? Зачем вам эта возня? Чтобы голодных детей накормить?
Лужин резко остановился, но обернулся к Костыреву не сразу.
– Когда вы в последний раз вспоминали о тех, кому нужна помощь? Никита Яковлевич, вы когда-нибудь думали о нищих, о больных?..
– Олег Дмитриевич,- бесстрастно произнес Лужин,- если вы не остановитесь, она погибнет...
– Вы о сестре говорите или о ком-то еще?- Уточнил Олег.
– Спокойной ночи,- кивнул ему на прощание Лужин и подошел к своей машине.
Навстречу ему вышел Матвей Егоров. Они обменялись парой коротких фраз и уехали.
– Слушайте, Костырев, это уже не смешно,- хмуро произнес Захаров, встречая его возле лифта.- У нас в это время самая напряженная работа начинается.
– Вы же аналитики,- усмехнулся Олег.- Мозгами начинаете шевелить еще более напряженно? Или я чего-то не понимаю?
– Что вам, Костырев?- Захаров с неохотой впустил его в прихожую.
– Несколько минут, Максим Иванович. Всего несколько минут,- ответил Олег.- Покажу вам кое-что по профилю, и на том расстанемся.
Он прошел в гостиную, разложил на журнальном столике карандашные этюды Лазарева.
– Узнаете кого-нибудь?
– Смеетесь?- Отозвался Захаров.- Это же рисунки Леонардо да Винчи!
– А вы, Максим Иванович, присмотритесь внимательней. Особенно вот к этому рисунку,- Олег протянул собеседнику лист с карикатурами.
– И что?- Захаров взял рисунок в руки. Спустя полминуты посмотрел на Костырева и спросил:- Это шутка?
– Нет,- улыбнулся Олег,- это не шутка. Это рисунок Ивана Лазарева. Такими он вас видел, Максим Иванович. Вы узнаете на его рисунках еще кого-нибудь?