Чтение онлайн

Повозка отъезжает, на тюфяк льется яркий солнечный свет, и мальчика будто пронзают копьем. На его лице отражается боль, глаза крепко зажмуриваются. Винтар осторожно входит в его разум и передает: «Встань и следуй за картинами, которые я буду показывать тебе».

Боль сразу проходит, и мальчик начинает видеть — куда лучше, чем прежде. И мышцы наконец-то подымают его — он уже забыл это ощущение с тех пор, как год назад лишился чувств на снегу Дельнохских гор. С того дня он лежал парализованный и безъязыкий.

Теперь он стоит и с плотно закрытыми глазами видит яснее прежнего. Без всякой вины он сознает, что уже забыл отца и счастлив этим.

Дух взрослого Сербитара вновь переживает всепоглощающую радость того дня, когда он рука об руку с Винтаром, Душой, прошел через двор и увидел в солнечном уголке близ высокой каменной стены крохотный черенок розы.

— Это твоя роза, Сербитар. Люби ее, лелей ее и расти вместе с ней. Однажды на этом крохотном ростке распустится цветок — и он будет благоухать для тебя одного.

— Это белая роза?

— Она будет такой, как ты захочешь.

В последующие годы Сербитар обрел мир и радость в дружбе, но ни разу больше не испытал такого полного счастья, как с Винтаром-Душой в тот первый день.

Винтар показал ему траву лорассий и велел жевать ее листья. Поначалу они вызвали у Сербитара сонливость и наполнили его мозг яркими образами. Но со временем крепкий молодой рассудок преодолел видения, и зеленый сок оздоровил хилую кровь. Даже глаза мальчика изменили цвет, впитав силу растения.

Сербитар снова научился бегать, наслаждаться бьющим в лицо ветром, научился лазать по деревьям и бороться, смеяться и жить.

А еще он научился говорить без слов, двигаться не шевелясь и видеть с закрытыми глазами.

И все эти блаженные годы роза Сербитара росла и расцветала — белая роза...

И вот он, конец! Один взгляд в будущее уничтожил тринадцать лет учения и веры. Один мимолетный образ, мелькнувший в туманах времени, изменил всю его судьбу.

Пораженный ужасом, смотрел Сербитар на открывшуюся перед ним картину, на покрытые боевыми шрамами стены Дроса. Ум его отвратился от кровавого зрелища, и он унесся, подобно комете, в дальний угол Вселенной, забыв себя среди взрывающихся звезд и рождения новых солнц.

Но Винтар нашел его и там.

— Ты должен вернуться.

— Я не могу. Я все видел.

— Я тоже.

— Тогда ты должен понимать, что я скорее умру, чем увижу это снова.

— Придется увидеть — это твоя судьба.

— Я отрекаюсь от такой судьбы.

— А твои друзья? От них ты тоже отрекаешься?

— Я не могу видеть опять, как ты умираешь, Винтар.

— Почему? Я сам видел это раз сто. Даже написал об этом стихи.

— Будем ли мы после смерти такими же, как теперь? Вольными душами?

— Не знаю — но мне хочется думать, что да. А теперь вернись к своим обязанностям. Я уже связался с Тридцатью. Они будут поддерживать в твоем теле жизнь так долго, как только смогут.

— Им не привыкать. Но почему я должен умереть последним?

— Потому что мы так хотим. Мы любим тебя, Сербитар.

Всегда любили. Ты был робким ребенком, не знающим дружбы. Ты с подозрением шарахался от самого малого проявления нежности — душа, плачущая одна в пустыне Вселенной.

Ты и теперь одинок.

— Но я люблю вас всех.

— Потому что нуждаешься в нашей любви.

— Нет, Винтар, не потому!

— А Река и Вирэ ты любишь?

— Они не принадлежат к Тридцати.

— Ты тоже не принадлежал, пока мы не взяли тебя к себе.

Сербитар вернулся в крепость и устыдился. Но стыд, который он испытывал раньше, не шел ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал теперь.

Неужто всего час прошел с тех пор, как он гулял с Винтаром по стене, и жаловался ему, и исповедовался во многих грехах?

— Ты не прав, Сербитар. Совсем не прав. Я тоже испытываю упоение боем. Да и кто не испытывает? Спроси Арбедарка или Менахема. Пока мы остаемся людьми, мы и чувствуем по-человечески.

— Стало быть, то, что мы монахи, ничего не значит? — вскричал Сербитар. — Нас годами учили тому, что война есть безумие, что человек низок в своей жажде власти и крови.

Мы поднялись выше обычных людей благодаря своим почти богоравным способностям. И вот выходит, что мы, как и все прочие, жаждем боя и крови. Все впустую!

— Как ты самодоволен, Сербитар, — сказал Винтар с легкой тенью гнева в голосе и взоре. — «Богоравные», «обычные люди». Где же смирение, к которому мы стремимся? Когда ты пришел в Храм, ты был слабым, одиноким и самым младшим из нас — но тем легче давалось тебе учение. И мы выбрали тебя Голосом. Только ли за то, что ты превзошел все науки и постиг философию?

— Я полагаю, что да.

— И ты снова заблуждаешься. Ибо во всякой мудрости таится страдание. Ты страдаешь не из-за отсутствия веры, но оттого, что веруешь. Вернемся к началу. Зачем мы отправились на эту далекую войну?

— Чтобы умереть.

— Зачем умирать именно так? Почему бы не уморить себя голодом?

— Потому что на войне воля к жизни проявляется всего сильнее. Человек из всех сил старается выжить. Он заново обретает любовь к жизни.

— А с чем приходится бороться НАМ?

— Со своими сомнениями, — прошептал Сербитар.

— Однако ты не думал, что подобные сомнения могут посетить тебя, — до того был уверен в своей богоравности?

— Да, был — а теперь уже не уверен. Это очень тяжкий грех?