Легенда
Шрифт:
Мне кажется, что из меня вышел бы отличный медик. По крайней мере, вампиров я уже ненавижу. Остались стероиды, наркота и деньги, которые мне бы, несомненно, платили. И которые совсем не собираются платить вампиры за очень вредную работу.
Саша взяла меня за плечи и отвела назад, потом подобрала мою бутылку с минералкой.
– Держи себя в руках, Денис, - это сказал Эдгар.
– Пардоньте, - вампир, потирая ухо, сел на место. Он был недоволен очень.
Саша поспешила увести меня.
– А что, Эдгар состоит в ордене?
– спросила я уже наверху.
– Да. Он был пойман и приговорен к расстрелу в 1943 году за то, что только подтвержденных жертв его было больше семиста, - и, видя мои непонимающие глаза, Саша добавила:
– Он был снайпером. Убивал советских солдат.
– Ой...
– Ким спас его, превратив в вампира. После расстрела тот ожил.
– И каково ему живется тут?
– Полагаю, отлично. Он сражался за то, во что верил.
Что ж, все верно. Только я не уверена, что и дальше смогу относиться к нему хорошо.
– Гайя, пожалуйста, постарайся быть осторожной. У тебя через пару дней начнутся месячные. У наших парней от этого сносит крышу. Да и наши девчонки чувствуют себя не совсем уверенно...
– Я собиралась на Новый год в "Голубую Кровь", - испугалась я.
– Ох, не советую... Контакты с вампирами вообще надо сократить до минимума в эти дни, - сказала она.
Мы поиграли в карты и шахматы, посмотрели телевизор.
– Давай я отведу тебя в пустую комнату, - наконец, сказала Саша.
– Сегодня тебе с нами лучше не спать.
Я оробела вконец от того, что попала в эпицентр вампирской оргии.
– Запрешься и будешь сидеть, ладно?
– Конечно.
– Не бойся.
– Так Эдгар - снайпер и тут, в ордене?
– спросила я, когда Саша вела меня по коридору.
– Да, - коротко ответила она.
Девушка ушла, пожелав спокойной ночи. Я видела в ее глазах жажду крови. Мыслями она была внизу, с другими себе подобными. Закрывая за ней дверь, я услышала чьи-то возбужденные вопли.
– Деспер-р-р!
– радостный голос Джейми.
Я поспешила закрыть дверь и забраться на кровать. Обернув ноги красивым бархатным покрывалом с кистями по краям, я немного полистала найденные здесь журналы. Однако сон вскоре сморил меня.
Спала я не так уж и долго, как мне показалось. Однако я услышала тишину и то, что дверь в мою комнату кто-то пытается открыть. В слабом свете, проникающем из парка через окно, я увидела, что дверь приоткрылась немного. Я застыла в ужасе, думая, почему не ждала опасности в доме Кимуры.
И я услышала голос:
– Конфеточка...
– мерзкий, очень мерзкий голос.
Я затаила дыхание.
– Я тебя попробую.
Ужас обуял меня по новой. Мысли заметались, как зайцы по полянам.
И тут я услышала еще один голос. И волна облегчения накрыла меня. Даже Ману я была рада видеть сейчас.
– Брат, - негромко сказал мой давний друг.
– Черт... Это ты.
– Ты что тут делаешь?
– Да так... Десерт ищу.
– Нашел?
– Нашел.
Я тихо сняла с ног покрывало и опустила ступни на пол.
– Этот десерт не для тебя. Ты понимаешь меня?
Молчание, а потом:
– Конечно, о чем разговор.
В комнату вошел Мана.
– Вставай. Я отвезу тебя.
– А что ты тут?..
– Праздновал.
– Ты в ордене?
– Да.
Он провел меня за руку по притихшему дому. Похоже, было утро. Нехорошее чувство теснило мое сердце. Надеюсь, я ничем не прогневила великого и ужасного. Ну, или надеюсь, что он наелся и не будет меня трогать. Стало очень тоскливо. Это что же, у меня теперь никогда не будет нормальной жизни? Мне все время придется бояться и дрожать, думать о том, что я могла сделать не так, молчать, даже если хочется спросить о какой-то ерунде?
В гостиной на изрядно перепачканных диванах среди пустых бутылок из-под выпивки валялись, видимо, основные блюда вечеринки. Девушка с запрокинутой головой, такая бледная, парень, уронивший голову на плечо.
– Они мертвы?!
– Не говори глупостей, - оборвал меня Мана.
Он подошел к другой девице, брюнетке в расстегнутом на груди, запятнанном кровью платье, похлопал ее по щекам. Та с трудом разлепила глаза.
– О, это ты...
– она потянула руки к парню.
– Пошли, я отвезу тебя домой. С тебя уже хватит.
Он без труда поднял ее на руки. Девица была рослой и довольно спортивной, но вечер в компании кровососов, видимо, предполагает иной запас выносливости.
– Моя сумочка...
– протянула она, протягивая руку куда-то.
Я схватила с тумбы в прихожей черную, расшитую пайетками, сумочку.
– Твоя?
– Да. И френч...
Я схватила с вешалки блестящий черный френч и сунула ей также.
Мы вышли из дома, я прикрыла дверь, надеясь, что за пультом охраны кто-то есть. Дверь щелкнула и раздался двойной тихий звонок. Есть.
Мана бросил девицу на заднее сиденье моего "Паджеро", я села на переднее.
– Это ты постарался?
– коротко спросила я.
Он меня понял.
– Ага.
Я повернулась к девушке, что вяло рылась в сумочке в поисках чего-то.
– Ты в норме?
– спросила я.
– Что?.. А, я - да, в норме...
– Нашла о ком беспокоиться, - хмыкнул Мана.
– Это как понимать прикажешь?
– Она совершенно не была против.
– Не могу ее за это осуждать.