Легенда
Шрифт:
Губы его коснулись ее губ раз, другой, после чего жадно впились в них, отчего у Эллин закружилась голова. Язык его скользнул в ее рот желанным гостем, и она застонала от наслаждения. Наконец она отстранилась и, прижав руку ко рту, изумленно воззрилась на Джеймса. Он настороженно смотрел на нее.
– Никакого ущерба, – прошептала она, глядя на его губы. Она осторожно коснулась его щеки, потом пальцы ее заскользили по его подбородку, шее и остановились на ключице. – И не оставило меня равнодушной.
– Меня тоже, Эллин, – прошептал Джеймс. Он наклонился и, схватив Эллин под мышки, поставил ее на колени и сам тоже встал на колени рядом с ней. Губы его снова прильнули к ее губам, руки, скользнув по спине, добрались до ягодиц и крепко их сжали.
Эллин обняла Джеймса за шею, с наслаждением принимая его ласки. Она должна сказать ему, чтобы он остановился, но ей было очень трудно произнести эти слова. Впервые в жизни ее ласкал мужчина, и это оказалось настолько необычно, что не хотелось думать о последствиях. Зачем о них думать, если это так приятно? Она хочет его, хочет сильно, страстно, так к чему, терзать себя сомнениями? Сердце Эллин исступленно билось в груди. А быть может, это билось его сердце?
Дыхание Джеймса было прерывистым, его восставшая плоть с силой упиралась Эллин в живот. Рука его была уже у нее на груди. Погладив ее, она скользнула в вырез рубашки, пробралась внутрь, и Эллин ощутила на коже его теплые пальцы.
Она выгнула спину и запрокинула голову, и губы Джеймса, оторвавшись от ее рта, спустились вниз, на шею, пока не добрались до груди. Эллин провела рукой по его плечам, с наслаждением ощущая прикосновение жестких курчавых волосков, и тотчас почувствовала ответную реакцию: Джеймс судорожно вздохнул и глухо застонал.
А в следующую секунду Джеймс задрал ей юбки, и Эллин почувствовала, что ее голая нога трется о его ногу. Рука Джеймса скользнула вверх, и Эллин задохнулась от восторга. Подняв голову, Джеймс улыбнулся ей.
– Эллин, с самой первой минуты, когда я тебя увидел, я почувствовал, что между нами возникла какая-то связь, что нам судьбой предопределено быть вместе. Не могу этого объяснить, не понимаю этого, но так и есть.
– У меня такое же чувство, – прошептала она. – И я тоже не могу этого объяснить.
– Но оно есть.
– Да, есть.
Джеймс улыбнулся.
– Поцелуй меня еще, детка. – И он вновь прильнул к ее губам с такой страстью, что Эллин задохнулась. От него пахло виски, а губы были сладкими, как мед. Голова у нее закружилась, а сердце замерло в груди, и когда Джеймс поднял голову, оторвавшись от нее, она обиженно захныкала и прошептала:
– Джеймс, не останавливайся.
Быстрым движением Джеймс сбросил с себя рубашку и отшвырнул ее в сторону. Теперь он стоял перед Эллин на коленях обнаженный. Он был необыкновенно красив. Стройное, мускулистое тело, восставшая плоть, без слов заявлявшая о том, что он готов заняться с Эллин любовью. Ярко-синие глаза потемнели от страсти.
Погладив широкие плечи Джеймса, Эллин заскользила руками по его груди, а потом они спустились ниже, добрались до талии, прошлись по упругим мышцам живота, по бедрам.
Джеймс, не выдержав напряжения, притянул ее к себе, впился в губы долгим поцелуем, после чего, уложив Эллин на плед, склонился над ней.
– Эллин, – прошептал он, покрывая поцелуями ее шею, – какая же ты красивая!
Развязав тесемки корсажа, Джеймс обнажил ее груди и взял их в свои ладони. Улыбнувшись, он наклонился и прильнул к ним губами. Жаркая волна страсти накрыла Эллин с головой. Она закрыла глаза и запустила руки в волосы Джеймса, наслаждаясь его ласками.
Наконец Джеймс поднял голову:
– О, детка, ты еще слаще, чем я предполагал!
– А ты предполагал такое? – улыбнулась Эллин.
– Да, с той минуты, как увидел тебя.
Проведя рукой по его бедру, Эллин прошептала:
– Я тоже.
Джеймс тихонько рассмеялся бархатным смехом.
– А теперь?
– Да, я...
Договорить Эллин не успела: губы Джеймса вновь прильнули к ее губам, руки уверенно, забрались под юбку и сейчас гладили ее ноги. Раздвинув ее колени, Джеймс высоко задрал на ней одежду и, откинувшись, оглядел Эллин.
Не в силах сдерживаться, Эллин тихонько застонала, когда пальцы Джеймса заскользили по нежным розовым лепесткам, даря ей ощущения, более пьянящие, чем виски. Выгнувшись всем телом, она подалась ему навстречу, нетерпеливо ожидая новых наслаждений.
Он наклонился и, раздвинув ее нежные губы языком, скользнул внутрь, Эллин тихонько ахнула и закрыла глаза. Желание, о существовании которого она и не подозревала, охватило ее целиком. Дыхание Джеймса стало прерывистым и хриплым.
– Джеймс, – прошептала она, гладя его по спине, но вскоре ей этого показалось мало. Сунув руку между их телами, она обхватила пальцами восставшую плоть, а когда Джеймс застонал, улыбнулась и вновь едва слышно выдохнула его имя: – Джеймс.
Неожиданно издалека донеслось лошадиное ржание. Эллин открыла глаза: Джеймс напряженно прислушивался, подняв голову, руки его уже не ласкали ее. Раздался какой-то непонятный шум, и он все нарастал. Создавалось ощущение, будто шуршали сотни листочков бумаги. Что там такое?
Лошади заржали и начали бить копытами землю. Ржание становилось все громче. Приподнявшись на руках, Джеймс пристально всматривался в глубину пещеры. Когда его жеребец, фыркнув, пронзительно и призывно заржал, Джеймс откатился от Эллин, вскочил на ноги и выхватил шпагу.
– Что случилось? – испуганно прошептала Эллин.
Не отрывая глаз от входа в главную пещеру, Джеймс ответил:
– Летучие мыши.
– Летучие мыши! – дрожа, повторила Эллин. Вскочив, она натянула рубашку, завязала корсаж, поправила юбки. – Правда летучие мыши?
Кивнув, Джеймс направился к костру. Подойдя, положил на землю оружие и, повернувшись к Эллин, сказал:
– В глубине пещеры, там, куда мы не ходили, есть еще одна огромная пещера. Там полно летучих мышей, наверное, тысячи. Они вылетают и залетают в пещеру через большое отверстие, расположенное в стене. Вот они-то сейчас и галдят.