Чтение онлайн

Он помолчал несколько минут, чтобы смысл его слов как следует дошел до ученика, а затем проговорил уже более ласковым тоном:

— Ну вот, ты опять удивлен. Я был бы рад попросить Гиттель согреть нам еще вина, как в первый раз, но сегодня Шаббат, и мы не можем разводить огонь. Может быть, поможет холодное вино?

Денис безмолвно кивнул, и раввин прошел на кухню, а затем вернулся оттуда с кувшином вина и двумя кружками. Двое мужчин вновь уселись друг напротив друга в полном молчании. Денис заставил себя отхлебнуть вина в ожидании, пока сердце его перестанет колотиться как безумное, и дыхание слегка успокоится.

Раввин по-прежнему внимательно наблюдал за ним, — он всегда пристально следил за Денисом, — и пальцы его, как обычно, поглаживали бороду.

— Вообще, это весьма любопытно. Интересно, сумел бы я научиться?.. Но, полагаю, для этого нужно родиться Дерини. Какая жалость…

Изумленный, Денис поднял глаза: никто из него знакомых никогда не выражал желания стать одним из «проклятых Дерини».

— Ну что, тебе уже лучше? Ты не хочешь рассказать мне об этом? Раз уж ты все равно здесь, нельзя допустить, чтобы ты потратил время впустую. Кстати, где же ты теперь оказался? Я надеюсь, что они отослали тебя из Ремута не из-за Талмуда?

— Нет… нет. На самом деле я даже получил повышение. Меня послали в Валорет, чтобы я набрался опыта как приходской священник. Само по себе это повышением не является, но Церковь всегда стремится заставить схоластов познать реальную жизнь, обычных людей… Только так священник может рассчитывать на повышение в церковной иерархии.

— А, так значит, они имеют на тебя большие виды. Меня это ничуть не удивляет. У тебя… перед тобой огромные возможности. — Денис покраснел от неожиданной похвалы. Он до сих пор не привык слышать такие вещи о себе, и ему это немало польстило. — Тогда это еще одна причина не рисковать понапрасну. Но расскажи мне, что же с самого начала заставило тебя бросить вызов церковным законам и стать священником?

Денис не сводил взгляда с вина, оставшегося в кружке, и продолжал потягивать его: это немного помогло ему прийти в себя. Раввин вновь потянулся за кувшином, а затем откинулся на спинку стула, внимательно слушая рассказ Дениса, который поведал ему обо всем, даже о тех вещах, которыми никогда не делился со своим братом. К тому времени, как он закончил рассказ, тени сделались совсем длинными; день подходил к концу.

— Да, все это просто поразительно, и то, что ты сделал, вызывает восхищение, но теперь я должен предупредить тебя вновь: не приходи сюда больше! Только не таким образом! Талмуд будет ждать тебя, помяни мое слово. Рано или поздно тебя пришлют обратно в Ремут, а Талмуд останется здесь. У тебя впереди много лет трудной работы, ты не должен бросать время на ветер!

Разумеется, он не стал говорить очевидных вещей: что он свято сохранит тайну Дениса. Как зачарованный, Арилан в последний раз последовал за раввином Кеффиром из его кабинета через лавку сапожника ко входной двери.

— Ступайте с миром, отче, и пусть Господь благословит и сохранит вас.

— Да благословит вас Бог, реббе.

Это было странное зрелище.

Если бы сейчас их увидел случайный прохожий, то был бы весьма удивлен: священник и раввин посреди улицы благословляли друг друга…

Прошло несколько лет. Арилан, став уже монсеньором, по-прежнему пребывал в Валорете, и многие говорили, что впереди его ждет епископская митра. Он сидел у себя в кабинете, когда неожиданно гонец постучал в его двери.

— Монсеньор Арилан?

— Да?

— Простите, что побеспокоил вас, досточтимый. У меня послание из Ремута.

Из Ремута? От архиепископа?

— Благодарю вас, сын мой. Давайте его сюда.

Когда человек ушел, Денис развернул пакет и с изумлением обнаружил внутри один из драгоценных томов Талмуда. К книге было приложено письмо, написанное дрожащей рукой.

«Дорогой монсеньор Арилан. Кеффир часто говорил о вашей тяге к знаниям. Он просил, чтобы я послала вам эту книгу как знак его вечной привязанности… и моей тоже. Гиттель».

О многих вещах в Талмуде не говорится в открытую. Истинный смысл скрывается не только в словах, но и между строк Арилан понял: его старого друга и наставника больше нет на свете.

1107 год

Наш следующий рассказ — это еще один из тех, которые я, наверное, никогда не смогла бы так хорошо написать сама. Его автор, Шерон Хендерсон — одна из тех восхитительно талантливых писательниц, которых в будущем, несомненно, ждут профессиональные публикации и, подобно многим участникам нашего проекта, она глубоко заинтересовалась эпизодом, упомянутым в одном из романов о Дерини, который показался близок ее сердцу. Думаю, что будет лучше всего, если она своими словами расскажет о том, как появился на свет этот рассказ:

«По большей части эта история попросту «произошла» со мной, родившись на свет в непосредственной целостности. Однако в то время в моей жизни произошли два важных события.

Я брала уроки шотландского народного танца в группе, организованной в штате Вашингтон, и начала делать достаточные успехи, чтобы время от времени принимать участие в показательных выступлениях. Впервые в жизни я заинтересовалась шотландскими корнями своей семьи, коснулась собственного наследия и была потрясена тем, как быстро полюбила эти танцы и задорную музыку, сопровождающую их. Так что для меня было вполне естественно разделить этот восторг с Дунканом и Марисой.

Второе событие имело еще более глубокое значение и, в некотором роде, его я разделяла с Дунканом Мак-Лайном с самых первых книг о Дерини. Еще в юношеские годы я ощутила духовное призвание, и как раз в этот период впервые познакомилась с произведениями Кэтрин. Дилемма Дункана, человека глубоко и искренне верующего, — явно самой судьбой предназначенного стать священником, и к тому же хорошим священником. Одновременно он сознавал, что он является одним из представителей «гонимой расы», — это означало, что он должен нарушить существующие законы и рисковать жизнью, дабы исполнить свою мечту. Скажу правду: ощущать себя Призванным, познать Источник этого Зова и стремиться ответить «Adsum Domine» из самых глубин своей души, — это чувство было мне очень близким и понятным.