Чтение онлайн

— Невозможно. — Зур бросил взгляд на апотекария. — Это запрещено. Он должен оставаться в изоляции, пока не будет вынесен приговор.

Черты Корики исказил гнев.

— Тарик не предатель! Мы знаем его лучше, чем все остальные братья на Горе Призраков! Он стоек в своей вере!

Зур пристально всмотрелся в лица троих космодесантников.

— Вы так считаете?

В ответ все трое энергично закивали — и все же воин уловил тень сомнения, мелькнувшую в их глазах. Того же сомнения, что преследовало и его самого.

— Я принял командование вашим отделением по одной причине, — продолжил Зур. — Я сделал это потому, что знал о человеке, должность которого унаследовал. Знал о нем по вашим рассказам.

Зур не стал добавлять, что в глубине души ему всегда казалось, будто он недотягивает до прежнего командира отделения.

— Тогда скажите, что вы думаете, сэр, — сказал Микил. — Если мы сами не можем с ним поговорить, скажите, что у вас на уме.

— Да, — добавил Петий. — Вы смотрели ему в глаза. Что вы там увидели?

Зур вздохнул:

— Одного из нас. — Он снова уставился на разобранный болтер. — Или так мне показалось.

— Хаос не затронул сердце брата Тарика! — отрезал Корика. — Я поставлю на это свою жизнь.

— Ты уверен? — Зур вернулся к работе. — Запертый в средоточии безумия, ежеминутно подвергаемый пыткам, которые породил извращенный разум самого изобретательного отродья Хаоса… Может ли человек остаться самим собой после такого?

— Человек, может, и нет, — ответил Петий. — Но не Орел Обреченности.

— Не Тарик, — настойчиво добавил Корика.

Зур надолго замолчал, тщательно собирая оружие.

— Неудивительно, что вы хотите, чтобы было доказано, что Тарик чист, — сказал он в конце концов. — На каждом из вас лежит вина за то, что его объявили мертвым, хотя на самом деле он томился в плену. Но даже это раскаяние покажется вам детской игрой по сравнению с тем, что вы почувствуете, если его признают запятнанным.

— Если это случится, — сказал Микил, и голос его налился свинцовой тяжестью, — мы втроем сами отправим его в небытие.

— Но этого не случится, — перебил его Корика. — И мы трое первыми поприветствуем его, когда все обвинения будут сняты!

Зур поставил на место последнюю деталь и проверил болтер в действии, прежде чем вернуть оружие в кобуру. После этого он встал и направился к двери.

На пороге сержант остановился и оглянулся на своих людей.

«Нет, не моих людей, — мысленно поправил он себя. — Людей Тарика».

— Вы идете? — спросил Зур.

Ему было спокойно.

Сон, глубокий и чистый. Тарик пытался вспомнить последний раз, когда ему удалось так хорошо отдохнуть, без жутких воспоминаний и мучительных кошмаров. Тело воина обволакивала тягучая амниотическая жидкость — его собственный маленький и теплый океан. Пальцы Тарика скользили по внутренней поверхности стеклянной сферы. Сюда не проникал ни один звук.

Покой.Для того чтобы его обрести, надо было всего лишь умереть.

Тарик знал, что то, что он сейчас ощущает, — не настоящая смерть. Он знал это и тогда, когда холод проник в тело, сжал ледяной хваткой имплантированные внутренние органы и швырнул его в пустоту. Нет, это лишь малая смерть лечебного транса, странное состояние, в котором сложный механизм физиологии Астартес был предоставлен самому себе и занялся своей химической магией. Он уже испытывал подобное. После битвы за Крипт. После бегства с Серека…

Серек.Тарик подавил дрожь. Память о тех событиях вернулась к нему с пугающей ясностью. После Серека он пребывал в таком же трансе, восстанавливаясь после неудачной телепортации. Он спокойно дремал в медицинском резервуаре, похожем на этот, когда Красные Корсары явились за ним. Картины из прошлого сопровождались болезненными уколами сенсорной памяти. Болтерные снаряды, разбивающие стеклопластик. Его тело, обрушившееся на палубу с потоком жидкости — все еще не восстановившееся, не готовое к бою. Ренегаты, набросившиеся на него. Кровь, смешанная с желтоватым амниотическим раствором. Борьба, убитые… и в конечном счете поражение.

По телу его пробежала судорога. Внезапно теплая жижа показалась холоднее горного склона.

Тарик втянул в себя насыщенную кислородом питательную среду и почувствовал, как холод проникает глубже. За стенками медицинского резервуара двигались какие-то силуэты. Возможно, это были другие Астартес, явившиеся поглазеть на диковинку — воина, восставшего из мертвых, душу, застрявшую в лимбе. Или, может, это были просто сервиторы, выполняющие свою работу и следящие за тем, чтобы Тарик не умер. До срока.

У него не было разрешения умереть. Аквила не дал своего согласия.

Орел Обреченности заглянул в собственную душу и задался вопросом: на что похожа настоящая смерть? Он столько раз стоял на краю этой пропасти, но так и не соскользнул вниз — и сейчас, в самую темную для себя минуту, Тарик пытался понять, не будет ли смерть наилучшим для него выходом. Если бы он погиб на госпитальном корабле или в своей тюремной камере на Дайникасе, тогда ничего из того, что происходит с ним сейчас, не случилось бы. Братья Тарика спокойно бы жили дальше, не потревоженные этой странной аберрацией — его возвращением. Никто не задавал бы опасных вопросов. Постоянству не был бы брошен вызов.

Он чувствовал пустоту внутри. В своей тюремной клетке, в те минуты, когда за ним не следили надсмотрщики-мутанты и модифицированные уродцы, он молился Золотому Трону о том, чтобы выжить и снова увидеть родной дом. И за все это время у него ни разу не мелькнула мысль, что братья ему не поверят.

В нем не утихал внутренний спор. Тарик одновременно и ненавидел Трина с остальными за то, что те осмелились сомневаться в нем, — и понимал, отчего они так поступают. Если бы судьба распорядилась по-другому и это Зур, а не Тарик вернулся на Гафис — каков бы был еговыбор? Ответа на какие вопросы потребовал бы Тарик?