Чтение онлайн

Они подняли бесчувственное тело и бросили поперек крупа лошади, как охотничий трофей, связав руки и ноги под брюхом коня. Варатеш забрал галльский меч.

– Как долго действует твое зелье? – спросил Кубад. – Зарезать этих баранов ты не хочешь… Как только они проснутся, они, скорее всего, бросятся в погоню. А их больше, чем нас.

Ага, подумал Варатеш, Денизли все-таки трепал языком, как помелом. Жаловался.

– Они проснутся не раньше чем через двенадцать часов, так мне было сказано. Этого хватит. Смотри – воздух пока чистый, но скоро разразится гроза. Не останется ни одного следа, чтобы найти нас в степи. Куда они пойдут? Как будут гнаться за нами?

В красноватом отблеске костра улыбка Кубада казалась кровавой.

Виридовикс проснулся от кошмара. Голова гудела и раскалывалась. Слабость и головокружение не проходили. Когда он все-таки сумел открыть глаза, то застонал и снова плотно сомкнул веки. Ослепительное сияние восходящего солнца вонзило тысячи игл в больной мозг. Но хуже всего было то, что какой-то жестокий колдун поменял местами небо и землю и стал трясти их, как желе в миске. Чувствительный желудок кельта свели спазмы. Попытавшись прикрыть лицо от солнца, он обнаружил, что руки крепко связаны.

Стон Виридовикса встревожил его похитителей. Один из них сказал чтото на языке кочевников. Соблюдая величайшую осторожность, Виридовикс приоткрыл один глаз. Качка прекратилась. Мир снова встал на место. Зато теперь сам кельт оказался перевернутым вверх ногами. Он попытался расслабить шею. Серо-коричневая пыль поднималась столбами. Виридовикс чихнул. Острая сухая травинка полоснула его по лицу. Виридовикс пригнул голову и увидел крупное тело животного, на котором он лежал.

Так. Я нахожусь на лошади, подумал он, довольный, что обрел способность соображать.

После краткого диалога на хаморском языке один из кочевников подошел к кельту. Пребывая в неудобном и не вполне достойном положении. Виридовикс мог видеть только ноги в сапогах. Но и этого было достаточно, чтобы тревога охватила кельта: рядом с саблей на боку кочевника висел галльский меч.

На языке степняков Виридовикс знал только несколько слов, и ни одно из них не было вежливым. Он произнес одно из хаморских ругательств. Голос звучал трудно и хрипло. Почти сразу же Виридовикс понял, что дерзость ни к чему: похититель только с радостью отомстит ему, беспомощному. Он собрался с духом, чтобы принять удар как подобает мужчине, – ничего другого не оставалось.

Но кочевник только рассмеялся. Издевки в этом смехе не было.

– А, развязать тебя, да? – сказал он на сносном видессианском с гортанным хаморским акцентом. Судя по голосу, человек был молод. – Прошу тебя, не надо глупости. Два всадника – со стрелами наготове – ждут. Снова спрашиваю: хочешь, чтобы снять веревки с тебя?

– Да.

Кельт ни видел никакого смысла оставаться связанным, как телок. Что толку отказываться от столь любезного предложения? Связанный, он ничего не сможет сделать, даже если в голове перестанут гудеть барабаны…

Хамор наклонился и разрезал сыромятные ремни, которые стягивали запястья и колени Виридовикса. Кельт свалился на землю, как мешок с овсом. Его тут же стошнило.

Пока его рвало, хамор придерживал его голову, чтобы он не запачкался, а потом дал воды ополоснуть рот. Эта заботливость врага была страшнее жестокости. Как отвечать на жестокость, кельт, по крайней мере, знал.

После двух или трех неудачных попыток ему удалось сесть. Виридовикс уставился на своих похитителей, пытаясь рассмотреть их получше, хотя в глазах у него все еще стоял туман и время от времени все кругом двоилось.

Хамор действительно был молод – не старше тридцати, хотя густая борода скрадывала его молодость. Он был немного выше ростом, чем большинство кочевников, и держался гордо как человек, привыкший повелевать. У него были странные глаза. Даже когда хамор глядел прямо на Виридовикса, они казались далекими – будто вглядывались во что-то таинственное, что только он один и мог увидеть.

Все еще борясь с тошнотой, кельт повернул голову – посмотреть, кто еще находится здесь, рядом с хамором. Как и предупреждал Варатеш, еще двое кочевников держали наготове луки со стрелами. Один из них даже потянул за тетиву, когда Виридовикс встретился с ним взглядом. Улыбка у бандита была очень неприятной.

– Денизли, стой! – одернул его вождь на видессианском языке, чтобы кельт понял, и повторил приказ на языке степняков. Денизли оскалился, но подчинился.

Остальные три хамора отдыхали, сидя на лошадях. Они наблюдали за Виридовиксом так, словно поймали пардуса или другого опасного зверя, которому лучше не давать возможности обнажить клыки. Кочевники как кочевники. Если не считать того, что жестокая жизнь закалила их и сделала более суровыми. Не они – их вождь заставлял сердце кельта трепетать от нервного ожидания. Больно уж отличался вожак от своих людей. Он выглядел гораздо умнее их. Незаурядный человек. Он неплохо смотрелся бы даже при императорском дворе Видесса. Аккуратно подстриженная борода… осанка и повадки вождя… культура, нашел, -*.-%f, правильное определение Виридовикс.

Боль, неловкость, замешательство – из-за всего этого кельту потребовалось время, чтобы обнаружить: в плен захватили его одного. Никого из своих товарищей Виридовикс поблизости не обнаружил.

Сообразив это, он взорвался:

– Что ты сделал с моими друзьями, ты, негодяй с черным сердцем?

Вождь кочевников изумленно нахмурился. Как всегда, когда Виридовикс волновался, его акцент делался слишком густым и речи становились непонятны. Наконец, догадавшись, о чем спрашивает пленник, хамор засмеялся и развел руками.

– Ничего не сделал. Совсем.

Как ни странно, Виридовикс сразу поверил ему. Он был уверен, что остальные пятеро насладились бы убийством. Но не этот человек. Только не он.

– Чего же ты хочешь от меня? – спросил кельт.

Ответ прозвучал спокойно.

– Сейчас – перевязать твои раны, чтобы не воспалились.

Варатеш намочил в кумысе полоску ткани и наклонился к Виридовиксу. Лицо кельта дрогнуло, когда крепкий напиток коснулся раны на голове. Кочевник прикасался к нему так мягко и умело, как это мог бы сделать Горгид.