Легко!
Шрифт:
Хохот в стане врага прекратился. С морды клыкастого бойца тоже исчезла снисходительная улыбка. Он отцепил от пояса широкий кривой меч и продемонстрировал виртуозное владение оружием, выделывая умопомрачительные финты.
Тут, наверное, было так принято. Боец закончил выпендриваться и предоставил мне сделать то же самое. Раз просят – пожалуйста. Я поставил дубину на землю, сделал два шага вперед, вытащил из-за пояса второе оружие и подождал, пока на кистене распутаются цепи. В качестве показательного выступления я решил немного покрутить тяжелыми набалдашниками – приблизительно так, как это делают специалисты по восточным единоборствам с нунчаками.
Не знаю, получилось бы у них проделать такое же с непослушными грузами на цепях, но у меня сразу возникли проблемы. Сначала капризное оружие зацепило мое плечо, затем досталось ребрам, а когда ядро столкнулось с затылком, я рассвирепел окончательно.
«Что же это за оружие, которое само воюет со своим хозяином?!» От боли и ярости у меня потемнело в глазах, и я с такой силой выбросил ненавистный кистень, что даже потянул правую руку.
«Нет, лучше буду драться дубиной. Что может быть проще?» Я направился к оставленному оружию. Зрение понемногу пришло в норму.
«Теперь только держись». – Вместе с тяжелой дубиной в руках появилась твердая уверенность. Я развернулся.
В кругу, кроме меня, никого не оказалось. Неужели мой вид испугал гиганта? Вместе со зрением, оказывается, пропадал и слух. Только сейчас из-за спины, словно издалека, потихоньку начали доноситься крики радости. «В чем дело?!»
– Вы победили, араштан! – подбежавший офицер схватил меня за побаливающую руку. – Мы спасены.
– А где соперник?
– Вон там, – воин указал на кучу-малу во вражеском лагере.
Я присмотрелся и наконец понял, что произошло. Выброшенное с яростью оружие угодило в доспехи противника и вынесло того за пределы круга к первым рядам малочисленного отряда. Грозный боец угодил прямо в вождя, пытавшегося ночью взять город.
К тому, что силенок у меня не мерено, я уже почти привык, но никак не ожидал от себя подобной меткости!
Со стен Сволдска раздались восторженные крики:
– Араштан! Араштан!
Возвращение небольшого отряда стало триумфальным.
К полудню в город прибыл парламентер из стана неприятеля. Тот самый вождь, которого сбило телом моего соперника.
– Гайнар преклоняется перед великим воином, – обратился он напрямую ко мне, игнорируя наместника. – Вождь привел своих людей ночью, не ведая, кто гостит в городе, и покорнейше просит снять с него проклятие или убить.
Проклятие падает на каждого, кто поднял оружие на араштана. Но, если я правильно запомнил слова «фей», там говорилось о безоружном араштане. Во время поединка я был при оружии. Только ночью действовал голыми руками… Так вот кто полз по лестнице и бросил в меня копье. Надо же, он не только уцелел ночью, но и запомнил мое, с позволения сказать, лицо!
– Хорошо, я сниму проклятие, но вы должны убрать всех воинов от Сволдска.
– Мы покидаем Гадляндию сегодня же.
– Пусть всех наших рабов вернут обратно в бараки, – не удержался, чтобы не подсказать, Дурангим.
– Всех захваченных рабов накормить и отпустить.
– Исполним.
– Я снимаю проклятие с тебя и с твоего рода, – важно произнес я и добавил: – Если мои распоряжения будут выполнены точно.
– Гайнар благодарит тебя, араштан.
Вождь развернулся и покинул дворец.
– Зачем ты отпустил моих рабов? – вскипел наместник.
– Да так, небольшая «благодарность» за великую честь, оказанную мне утром, – не без удовольствия ответил я. – Они же все равно вернутся под опеку такого великодушного хозяина.
Он хотел что-то ответить, но не нашел слов.
В этот день наместника я увидел уже только на ужине, где он не проронил ни слова. Опять пили за великих граждан Гадляндии, за хозяина замка, за победу, даже за араштана.
Под конец трапезы заиграли музыканты. Вышедшие в центр зала полуголые мужчины продемонстрировали свое довольно посредственное танцевальное искусство, в общих чертах изображая сражающихся воинов, затем их сменил хоровод девиц. Танцовщицы начали действо перед столом, а, закончив, присоединились к пирующим.
Так, это я уже видел. Самое время уходить, пока мою кровать никто не занял. Может, удастся хоть эту ночь провести без происшествий?
Какая благодать! Чистая постель, тишина и – никого.
«Ох и высплюсь же я сейчас!»
Не тут-то было. Стоило упасть на ложе, как оно резко устремилось вниз, затормозив только перед самым приземлением в каком-то темном подвале. Неужели Дурангим решился на месть? Из-за рабов? Вряд ли. Нет, тут что-то другое.
– Алексей? – раздалось в темноте.
– Да, это я. – Впервые меня здесь назвали по имени.
– Я разговариваю с вами по поручению Миридама ван де Хольстен ибн Бартольд Сквизинского.
– Могу я с ним встретиться? – Я с трудом понял, что речь идет о Мириде.
– Пока это невозможно. Он спрашивает, доставили ли вы оговоренный с ним груз?
– Конечно, доставил! Хотелось бы побыстрее произвести обмен.
– Для этого моего хозяина сначала нужно освободить.
– Понятно. Думаю, теперь я смогу попросить об этом наместника?
– Ничего не получится. Но вы можете достать одну вещь, ради которой нынешний наместник пойдет на все.
Ну вот, снова здорово!
– Что еще за вещь? – тяжело вздохнул я. По-моему, этот Мирид, даже находясь в камере, пытается водить меня за нос. Теперь уже через посредника.
– Жезл радуги.
– А меч-кладенец или ковер-самолет ему не нужны? – Я попробовал слезть с кровати, но не смог нащупать ногой пол.
– Я не знаю, что это такое, но попробуйте предложить, – тем же бесстрастным голосом продолжил невидимый собеседник.