Чтение онлайн

Ближе к полудню клев почти прекратился. Несколько раз широко зевнув, Вий смотал удочку, забрал садок да отбыл в свои чертоги.

Зевота передалась и Лешему. Позвав лесовика, он вручил ему улов. Уж тот-то разберется, какую рыбешку завялить, какую на жареху пустить, а какая на ушицу сгодится. Сам рыбак решил вздремнуть часок другой для усиления аппетита и растянулся на мягком коврике из зеленой травки и опавшей хвои под разлапистой сосной. Дерево, уважительно скрипя, склонило над ним ветви, дабы прикрыть владыку от жарких солнечных лучей. Пара крупных стрекоз закружились рядом, следя, дабы какая не ведающая уважения мошка не вздумала укусить дремлющего хозяина леса.

– Гы! Гу!

– Ась?
– заснувший уже Леший подскочил так резво, что сосна едва успела отклонить толстую ветвь, дабы владыка не снес ее темячком.

– Гу-гу, - из парящего облака малого призыва на опешившего Лешего не мигая смотрел младенец грудного возраста. Младенец требовательно повторил: - Гу-гы!

– Ась?
– вопросил владыка леса, вызвав на лице младенца гримасу раздражения.
– Ты кто? Тебе что-то надо?

– Гы!
– последовал раздраженный ответ.

– Тебе нужна помощь? Открыть переход?
– продолжил допытываться Леший.

– Агу!
– недовольство с лица малыша исчезло, но он вдруг начал удаляться.

– Эй!
– пока облако малого призыва не исчезло, Леший сотворил переход и шагнул в него.

Проявившись в своем кабинете, архангел Гавриил устало опустился на пуховый диван, закинул ноги на спинку и прикрыл глаза. После последней проверки, устроенной Ильей Громовержцем, в небесной канцелярии все еще не улегся суетливый ажиотаж. Копившаяся целую вечность документация оказалась в таком беспорядке, что ее сортировка и систематизация займет не один век. От все этой суеты, и от осознания предстоящей многовековой рутины у Гавриила опускались руки и выпадали перья из крыльев. Хотелось вот так вот лечь на диван, закрыть глаза на тысячу-другую годков...

– Гаврик!

– А! Что?
– вспорхнул над диваном задремавший было архангел, роняя сразу несколько белоснежных перьев. Узрев расположившуюся в кресле Мару, он вновь опустился на ложе.
– Что случилось, Мариночка? Снова Громовержец нагрянул?

– Нет, -простодушно улыбнулась женщина.
– Илюшенька отбыл с инспекцией на другие уровни. На небесах он теперь не скоро появится.

– Да?
– у Гавриила отлегло от сердца.
– А, ну да. А ты по какому вопросу?

– Я, Гаврик, по поводу того Кощеева дубля, которого мы в новорожденного вселили.

– Чего опять не так?
– недовольно поморщился крылатый небожитель, вспоминая о хлопотной душе, из-за которой как раз и устроил шмон Громовержец.

– Когда-то кто-то, возможно сам Создатель, сказал, что мы в ответе за тех, кого породили, - наставительным тоном произнесла продолжающая улыбаться Мара.
– Понимаешь, Гаврик?

– Нет

– Ну, и ладно. Я хочу, чтобы ты поставил маячок на тот мир, где родился младенец с душой Кощея, дабы он не затерялся среди других миров.

Зачем тебе это?

– Понимаешь, Гаврик, - женщина прижала руки к груди, - до сих пор я создавала только морфейчиков. Кощей тоже вроде бы как морфейчик, только уплотненный до материального состояния. А этот младенец, он же настоящий человечек. Это мой первенец. И я хочу периодически видеть, как складывается его судьба. Понимаешь?

– Зачем? Ведь ты не имеешь власти в материальном мире? А я на твои авантюрные идею больше не поддамся, Мариночка. Мне еще с давешним разносом от Ильи разгребаться и разгребаться.

– Фи, какой же ты скучный, Гаврик, - наморщила носик повелительница морфея.
– Я же просто хочу наблюдать за нашим, между прочим, общим созданием.

– Ох, подведешь ты меня под монастырь, подруга, - архангел кряхтя поднялся с дивана.

– Куда подведу?
– тонкие брови женщины удивленно поднялись.

– Не обращай внимания. Это я у людишек присказок нахватался, - отмахнулся Гавриил и поднял руки. Воздух перед ним сгустился и завихрился, образовывая голубую сферу. Архангел вдруг нахмурился и, пристально всмотревшись в сферу, озадаченно вопросил невесть кого: - а это что еще за червоточины?

– Что там такое?
– заглянула через плечо Мара.

– Да будто бы кто-то шастает из ентого мира в какой-то другой. Непорядок это. Не дай Создатель, узрит Громовержец...

– Не поминай Создателя в суе, Гаврик, - укоризненно покачала головой собеседница.

– Ладно, не досуг мне ныне с этим разбираться, - пропустил мимо ушей ее слова небожитель.
– Окутаю до поры ентот мирок завесой, дабы пресечь всяческие проникновения извне. Дойдет время, разберусь с нарушителем.

Сфера поблекла и исчезла.

– Маячок-то поставил?

– Поставил, Мариночка, поставил. Мне теперь и самому ентот мирок интересен.

Глава – 1

Шагнув вслед за младенцем, Леший невольно поморщился от насыщенного множеством неприятных запахов воздуха. От ударившего в ноздри смрада, он даже не сразу заметил того, кто творил к нему малый призыв. А когда увидел, то молодая женщина, держащая на руках того самого спеленутого младенца, уже скрывалась в некой ярко-желтой скорлупе. Скорлупа зарычала диким зверем, еще больше испортила воздух целым облаком смрада - куда там обитающим во владениях Лешего болотникам - и резво помчалась по каменной дороге, мощеной столь идеально, что даже острый глаз владыки не узрел ни единого шва между пепельно-черными каменными плитами.

Опешивший Леший проводил взглядом умчавшуюся скорлупу, опустил взор в грязную лужу, через которую младенец творил призыв, и растерянно почесал затылок.

– Эй, вонючка, ты как тут оказался? А ну вали отсюда, бомжара! Здесь стерильное медицинское учереждение!

Леший обернулся на властный голос, ожидая увидеть могучего витязя, и удивился еще больше. На него взирал высокомерно человечишко весьма убогого вида. Круглое гладко выбритое лицо с по-старушечьи дряблыми вислыми щеками. Реденькие волосы на лысеющей голове больше походили на пушок только что вылупившегося птенца. Впалая грудь и большой, словно у бабы на сносях, живот. Короткие ноги важно расставлены. В правой руке короткий черный жезл, напоминающий фаллос пещерного дракона. Одеяние на человечешке диковинное - темно-синяя рубаха заправлена в такие же темно-синие портки, опоясанные широким кожаным ремнем. Взгляд высокомерный - не каждый государь так на свою челядь взирает.