Лёка
Шрифт:
Блин – тронулась! Она точно тронулась!
У Снежанны задрожали руки – она была во власти человека с явно поврежденной психикой! И это объясняло все – и само похищение, и его причину. А еще это означало, что от Лёки можно ожидать чего угодно, быть может – самого худшего! И поэтому лучше было ее не дразнить. Мало ли, какие идеи могут прийти в эту протекающую черепушку!
В конце концов – этот дурацкий плен не может длиться долго! Вскоре ее начнут искать. Подчиненные мужа перевернут маленький городок вверх дном, и, конечно же, спасут ее из рук этой сумасшедшей! Главное, чтобы эта психованная не порезала ее на лоскутки! Поэтому лучше не злить ее, а вести себя тихо и спокойно ждать освобождения!
– Слушай, Лёка, мне бы чаю, – тихо сказала вмиг присмиревшая Снежанна. – И поесть бы!
– Хорошо! – Лёка встала. – Я сейчас сделаю чай и поставлю вариться кашу.
– И мне бы это… В туалет… – пробормотала Снежанна.
– Я принесу тебе ведро, – сказала Лёка и вышла из комнаты.
Глава 5
О Снежанне забеспокоились к вечеру того же дня.
В тот момент, когда пленнице удалось впихнуть в себя первую ложку горькой, недосоленной Лёкой каши, начальнику горотдела милиции Константину Петровичу Воронову сообщили, что на окраине города, невдалеке от кладбища, стоит пустая машина его жены.
Константин выругался и в раздражении начал названивать жене на мобильный, желая узнать, зачем она бросила машину. В последнее время их отношения совсем расстроились, и от Снежанны можно было ждать чего угодно. Мобильный жены оказался выключенным. Домашний телефон тоже молчал. Константин разозлился еще больше, но то, что у него есть причины бросать работу и начинать искать жену, ему даже не пришло в голову.
Рабочий день начальника горотдела в этот день закончился в девятом часу. Собираясь домой, Контантин еще раз попытался найти жену по мобильному и домашнему телефонам, а также позвонил тестю. Не найдя жены, Константин твердо решил устроить ей при встрече хорошую трепку. В том, что она где-то шляется, у него не было сомнений, и смущало только одно – брошенная машина. Именно это было не похоже на Снежанну – к машине она относилась трепетно. В том, что жена оставила джип на окраине, было что-то очень странное. Разумеется, никто не посмеет похитить автомобиль самого Воронова! А вот разбить фару, изрезать колесо или нацарапать что-то гвоздем на капоте – запросто! И о чем только думает его дражайшая супруга?!
Приехав в пустой дом, Константин принялся обзванивать всех, у кого могла засидеться в гостях его жена. Он знал, что Снежанна собиралась сделать в ближайшее время аборт. Возможно, она сделала его как раз сегодня, и сейчас пьет с кем-то водку и рассуждает о том, какой он, Костя, козел.
В тот самый час, когда Снежанна принялась упрашивать Лёку снять с нее наручники хотя бы на ночь, Константин начал волноваться. Все возможные телефонные звонки были уже сделаны. Результат – ноль! А знакомых без телефона у Снежанны не водилось уже много лет…
Те больницы, в которых могла сделать аборт его жена, были обзвонены тоже – и тоже безрезультатно. Константин позвонил даже в морг, но и там его жены, к счастью, не оказалось. Что делать дальше, Константин не знал. Выходило, что супругу ему своими силами не найти, нужно подключать к этому кого-то со стороны, а делать этого ой как не хотелось!
Ведь все могло быть очень просто! Она сам за годы их не слишком удачного брака не раз погуливал на стороне. А если сейчас случилось наоборот, и теперь супруга банально загуляла с каким-то мужичком? В такие дела не стоило посвящать посторонних! В маленьком городе подобная история стала бы известна всем, а быть посмешищем-рогоносцем начальнику горотдела милиции не хотелось!
В половине двенадцатого ночи Снежанна все-таки уговорила Лёку снять наручники на ночь. Договорились, что ночевать она будет без наручников, но с запертой на ключ дверью, а днем Лёка будет ее приковывать к трубе опять.
В тот миг, когда Лёка расковала своей пленнице руки, начальник городского отдела вызвал к себе на дом двух оперативников, которым полностью доверял. Он описал им ситуацию и попросил срочно, но тихо, не поднимая лишнего шума, опросить свою агентуру – может, кто-то что-то слышал об его женушке. Оперативники удалились, а Константин лег спать. Вставал он рано, а завтрашний день обещал быть тяжелым!
Спалось ему плохо – он полночи проворочался, то погружаясь в полусон, то просыпаясь. В нескольких километрах от него так же плохо спала и его жена. Почти не спала и Лёка. Не доверяя Снежанне, она притащила из сарая допотопную раскладушку и устроилась на ней прямо в коридоре, в метре от запертой двери в фотолабораторию. Ночью у Лёки разболелись почки, и заснуть она смогла, только выпив две таблетки просроченного анальгина из старых маминых запасов. Она никогда раньше не пила анальгин при почечных болях и не знала, поможет ли он.
Постепенно боль прошла, и Лёка задремала. Но даже засыпая, она не переставала думать о лекарствах. Ей все еще хотелось умереть, но теперь наступление смерти надо было отсрочить! Теперь у нее была причина не покидать этот мир хотя бы несколько месяцев! Вот только ситуация с лекарствами становилась критической! Кроме этого анальгина в доме не было ничего! И оставалось его – меньше двадцати таблеток!
В шесть часов утра Константина Воронова разбудил звонок. За всю ночь оперативникам не удалось узнать о жене начальника ровным счетом ничего. Через десять минут позвонила теща и долго кричала, требуя, чтобы зять тут же объявил ее дочь в розыск. Константин обещал, что всё именно так и сделает. Собирался на работу он в мрачнейшем расположении духа.
Около девяти утра, когда Лёка защелкнула на запястье покорной и тихой Снежанны наручники, Константин Петрович набрал номер своего тестя – тот был мужиком трезвым и здравым, не чета теще.
Константин рассказал, что позволил экспертам измазать машину Снежаннны криминалистическим порошком, и те не нашли никаких подозрительных отпечатков пальцев. Плохо было то, что они не нашли вообще никаких отпечатков. Впечатление было такое, что руль, водительскую дверцу и зеркала недавно протирали тряпкой. Это могло быть совпадением – чистоплотная Снежанна могла сама все протереть, если стекла и двери показались ей грязными. Но этому могло быть и иное, куда более неприятное объяснение…
Тесть выслушал Константина. В то, что со Снежанной случилась какая-то беда, он не очень верил, и так же, как зять, не хотел выглядеть посмешищем, если дочь просто загуляла. Тем не менее, оба сошлись на том, что ждать бесконечно нельзя.
Решили, что если Снежанна не найдется до обеда, есть смысл начинать серьезные поиски.
В два часа дня, когда Снежанна со скуки пыталась заставить себя прочесть что-то из Льва Толстого, Константин Петрович объявил в горотделе, что у него пропала жена. Было решено пока поискать так, без официальной регистрации, протоколов и прочих бумаг. Причем решили начинать поиски не с обхода домов или объявлений по телевизору, а с проверки «подконтрольных элементов» – от этих было проще добиться молчания в случае, если бы выяснилось что-то пикантное.