Чтение онлайн

— И опять ты врешь! Что ты мог заработать? Ты говорил, что на тебе проверяют какие-то дурацкие таблетки!

— Так это и была моя работа!

Чуров театральным жестом зажал уши.

— Ну, все, все! Достаточно! — сказал он. — А то я сейчас сам разревусь. Уведите гневную Кармен со сцены.

Лена села в машину, захлопнув дверь. Гордин ошалело глядел ей вслед. Его всего трясло.

— Ошибочка вышла, да? — Чуров искоса взглянул на Сергея. — Никому нельзя верить. Эх, Серега, никогда ты не умел в людях разбираться… Поехали! — обернулся он к своим подчиненным. — А то наш спектакль и так уже аншлаг собрал.

Он засмеялся своей шутке и кивнул в дальний конец пустыря. Там на ящике сидел маленький немощный дед в толстых круглых очках и внимательно следил за происходящим. Вокруг него разлеглись несколько толстых ленивых котов.

«Автоколонна» Чурова, состоящая из двух джипов и микроавтобуса, выехала из Кремневки и взяла курс на Маклинск. Точнее — на импровизированный штаб в старом клубе.

Чуров и Савченко расположились в микроавтобусе, рядом с откидным столиком. В чашках плескался горячий крепкий кофе из термоса.

— Я доложил твой план, полковник, — проговорил Савченко. — В целом одобрили, хотя пришлось врать.

— Угу… — отозвался Чуров, равнодушно глядя в окно.

— Что «угу», полковник! — взвился Савченко. — Врать пришлось!

— Что поделаешь, Олег Иванович, что поделаешь… — полковник протяжно вздохнул. — Сами знаете: честно жить — беды не миновать.

— Всё шуточки? — Савченко смахнул рукавом пот с лица. — А что прикажешь докладывать? Про вашу медузу «хренорекс» рассказывать? Нет уж… Сказал, что у вас специальный яд будет на руках. Который рассосется, и никаких концов не найдешь.

— Ну и… — эта короткая фраза прозвучала очень многозначительно, и Савченко прекрасно все понял.

— Вторая часть будет перечислена завтра, — неохотно сообщил он. — А последний транш — после окончательного результата. Окончательного, повторяю. Когда все экспертизы в один голос скажут, что объект скончался своей смертью.

— Вот хочу спросить… — Чуров развернулся к собеседнику с заинтересованным видом. — Зачем вам такие сложности? Устроили бы ему автокатастрофу, например… Дешево, практично…

— Ты, полковник, головой вообще думаешь? — всплеснул руками Савченко. — Какая вонь поднимется, если хоть каплю его крови по «ящику» покажут? Да если даже на него метеорит свалится, все завопят в один голос, что это мы его с неба скинули!

— А все равно не понимаю, чего вы с ним возитесь. Неужто правда боитесь, что он вас на выборах обскачет?

— Не обскачет, — Савченко прищурился, глядя в невидимую точку. — Но карты так перемешает, что весь наш пасьянс коту под хвост. Кстати, откровенность за откровенность!

— Да, слушаю вас. Савченко коротко вздохнул.

— Все-таки… как вы это делаете?

— Да все равно не поймете… — снисходительно усмехнулся Чуров. — Ладно, слушайте. Читали что-нибудь про биологическое электричество? Если изменить гальванические свойства эпителия и сформировать в тканях протеиновые цепочки с управляемыми ионными связями, то у человека образуется, по сути, альтернативная сигнальная система. Каталитические ферменты позволяют инициировать ионный обмен в любой белковой материи, да хоть в куске буженины…

Савченко оживился, услышав понятное слово.

— Но как это действует?

— «Хиронекс» таким образом буквально видит своей кожей любую белковую структуру насквозь. И может на нее влиять, образуя новые экстраструктурные протеины. Например, вызывать принудительную денатурацию. Вот и весь секрет.

— М-да… наука, — Савченко вытер вновь набежавший пот. — Это, получается, вы там у себя целое открытие сделали?

— Смешная история… — отмахнулся полковник. — Делали-то портативный мультифильтр для диализа и вдруг заметили, что керамическая решетка странным образом расщепляет ферменты… Ну и пошло, поехало… Кстати, зря вы куда-то звонили, про план рассказывали…

— Не понял, полковник… — Савченко перевел на Чурова изумленный взгляд.

Чуров безмятежно отвернулся к окну.

— План меняется.

Подвал в поселковом клубе был еще более пыльный, чем остальные помещения. Да еще и завален старым хламом — плакатами, афишами, обломками декораций.

Для Гордина здесь соорудили импровизированное смотровое кресло — наскоро сбили из простого стула и пары досок. И еще были ремни, чтобы пристегнуть руки и голову.

Старший оперативник Гоша прохаживался напротив. Он брызгал на себя из белого баллончика и поглядывал на Гордина — вроде бы и невозмутимо, но взгляд его не предвещал добра. С Гординым возились двое медиков, снимая показания с имплантата. Чуров хотел узнать состояние устройства до начала операции.

Негромкие переговоры медиков вязли в пыльном подвальном воздухе.

— Инсулин?

— Двенадцать от расчета.

— Сахар?

— Норма.

— Денатурация?

— Два и пять, убывающая.

— Пэ-Аш?

— Статично…

Гоше наконец надоело ждать, пока «ботаники» закончат свою возню. Он подошел к Сергею, по-хозяйски оглядел его.

— Чего делать-то с тобой? Шеф сказал, сильно не калечить, но я что-то сомневаюсь…

— Вот у шефа и спрашивай… — Гордин отвернулся.

Гоша хмыкнул. Потом молча размахнулся и ударил Гордина по лицу. Медики отскочили.

— Так что шефу говорить? Два варианта у тебя. Либо я сейчас сообщаю, что ты отдаешь бумаги. Либо то же самое, но через полчаса. Тебе как удобнее?

— Пытать будешь? — Гордин попытался рассмеяться. — Так сам знаешь, что это бесполезно.

— Сейчас увидим, что полезно, — проговорил Гоша. Однако было ясно: он решительно не понимает, как разговаривать с взбунтовавшимся «хиронексом».

Во дворе Васильевны тем временем шел самый настоящий обыск.