Лекарь
Шрифт:
На улице Панфилов усмехнулся и сказал:
– Ну что, лихо вас встретила столица, господин Влад? Вот ведь угораздило вас ввязаться в драку с городской стражей! Чуднее и придумать нельзя было, – покачал он головой. – Но знаете, это нам на руку. Немного дурноватый, – он хихикнул, – охранник, любитель побуянить, которого хозяин вытащил из тюрьмы, должен быть по гроб обязан хозяину и везде за ним таскаться. Великолепная легенда. Захотели бы лучше придумать – не смогли б. Ваши вещи в гостинице рядом с моим домом? Ну пойдемте, заберем.
Они дошли до гостиницы, Влад открыл дверь и увидел испуганную физиономию хозяина, который быстро порскнул куда-то в подсобное помещение. Лекарь в несколько прыжков поймал его, схватил за шиворот и потребовал:
– Ну-ка, пошли проверим, целы ли мои вещи?!
Он поволок подвывающего человечка по лестнице наверх. Рванул дверь, выломав замок, и вошел в свой номер. Его весь перерыли, меч оказался на месте, а пояса с тысячей золотых не было. В вещах тоже кто-то рылся, но перевязь с метательными ножами и всякие мелочи были на месте. Влад тихо, ласково и вкрадчиво спросил:
– Ты куда мои деньги дел, уродец?.. – И резко ударил вора под дых так, что того вырвало на пол. Он согнулся, покраснел, потом просипел:
– Я все верну, я все верну, пойдемте, я отдам!
Они прошли вниз в подсобное помещение, где из-под груды тряпок, ящиков и бутылок трактирщик выволок пояс Влада. Лекарь дотошно пересчитал деньги, не выпуская из поля зрения воришку, – все было на месте, не успел украсть, а затем вытащил его в зал, где сидели двое посетителей, старательно не обращавших внимания на то, что происходит.
Влад подумал, взял табуретку и метнул ее в пирамиду бутылок за спиной трактирщика. Со звоном разлетелось зеркало, посыпались осколки, засыпая голову перепуганного гостиничного деятеля. Потом лекарь подошел к стойке, уперся в нее и оторвал от пола, выворотив с корнем и прижав визжащего от страха человечка к стене:
– Это тебе за вранье, это за кражу, это за мои двое суток в тюрьме, тварь облезлая!
Он посмотрел по сторонам – что бы еще сломать, потом плюнул – хватит, надел перевязь с мечом, закинул сумки на плечо и сказал трактирщику:
– Быстро оседлал мне лошадь, козлина! Если еще и лошади на месте не окажется, я тебя кастрирую!
Панфилов с интересом наблюдал за производимым Владом погромом, не вмешивался и посмеивался в бороду. Его это явно забавляло.
Лошадь оказалась на месте, уже оседланная, Влад закинул на нее сумки, и они пошли к дому купца. Они прошли во двор через открытые створки ворот, там их встретила толпа челяди. Конюх выхватил из рук Влада поводья, кто-то из слуг кинулся открывать двери. Владу, не особенно знакомому с жизнью богачей – если только по книжкам, – видеть все это было забавно и немного странно.
Дом оказался огромным, с колоннами, позолоченными ручками дверей, сияющими люстрами с множеством свечей и всеми удобствами. Только теперь Влад понял, какой фигурой в столице был торговец. Этот дворец был по карману только очень, очень богатому человеку.
Панфилов отдал распоряжение, чтобы Владу показали предназначенные ему комнаты, а также проводили в баню.
Комнаты ему выделили рядом с апартаментами купца, прямо через коридор, чуть наискосок. Тут же рядом были покои Олега. Купца звали Мирон Семенович, но он просил, когда кто-то был рядом, звать его «господин Панфилов» – телохранителю так положено. Они расстались. Купец сказал, что, как только Влад закончит омовение, его проводят в столовую и покормят.
Влад оставил вещи в комнате и пошел за слугой в баню. Она выглядела просто шикарно: кругом мрамор, в пол вделан бассейн, наполненный теплой водой, а рядом – куча всяких ароматизированных мыльных растворов, душистых притираний и всяких солей.
Влад разделся и с наслаждением плюхнулся с головой в воду. Он плавал, раскинув руки и ноги, как тюлень, потом услышал, что в помещение кто-то вошел, – это были две девушки в легких халатах, они тут же скинули одежду и прыгнули к нему в воду, принявшись его намыливать, оттирать, массировать. Через полчаса плескания и намывания он решил, что хватит.
Массажистки вытерли его и осведомились: не надо ли ему еще что-нибудь? Ему, конечно, было надо, но только не после двух суток отсидки в камере, без крошки еды во рту, но об этом он девушкам сообщать не стал, сказав только, что сейчас ему некогда, а вот вечером – милости просим к нему в комнату. На это массажистки ответили обнадеживающе, что хозяин приставил их к нему для оказания любых услуг. В голове Влада сразу возник голос Зеленушки:
– Хе-хе… ну какие вы похотливые существа. То-то вы заполонили весь мир. Мы вот размножаемся раз в год. Уходим на юг оплодотворять яйца. Подеремся, самый сильный и оплодотворит. А вы готовы каждую минуту блудить, как животные какие-то.
На это Влад ехидно осведомился: а сколько раз ему, Зеленушке, приходилось оплодотворять яйца? Дракон обиделся и сказал, что на провокационные вопросы не отвечает. Явно ему было что скрывать. Влад развеселился и послал ему картинку плачущего дракончика, трущего глаза лапой, которого пинает в зад здоровенный ухмыляющийся дракон. На что дракон ответил картинкой человека-члена, с ножками и глупым выражением лица.
В столовой, вернее, в столовой Панфилова – слуги и телохранители пользовались другой столовой – его уже ждал хозяин дома с сыном. Олег тепло поздоровался с Владом и, посмеиваясь время от времени, рассказал, что по их кварталу ходят легенды о том, как какой-то здоровенный наемник перебил в трактире половину городской стражи, а потом хотел изнасиловать кухарку, и его повязали только с помощью роты солдат.
– Это случайно был не господин Влад? – лукаво усмехнулся Олег. – Зачем он хотел кухарку? Она ведь толстая и пахнет луком… Странные вкусы у господина Влада…
Они дружно посмеялись, и Влад стал усиленно кидать в рот всевозможные деликатесы, что были на столе. Панфилов тоже себя не ограничивал в еде, одновременно обмениваясь последними новостями.
Дорога от клиники у Панфиловых не вызвала никаких затруднений. Они же не тряслись на взмыленном лошаке, а как все порядочные люди ехали в крытом возочке, с жаровней и горячим чаем. В городе тоже никаких особых событий не произошло, не считая вытаскивания господина лекаря из самой вонючей тюрьмы города. Так что, поговорив о мелочах, они перешли к делу.