Чтение онлайн

— Умоляю… — начал он и сразу спохватился, сглотнув ком в пересохшем горле... — Помоги… Все, что захочешь, сделаю. Только помоги.

— Вы больны? — спросила я.

Но мужчина лишь отрицательно качнул головой.

— Сын… Мой Сеня, — его лицо тут же стало мокрым от слез, которые он даже не пытался смахнуть. — Сеня мой… отошел.

Воздух со свистом вылетел из моих легких. Сын… Маленький, голубоглазый мальчуган, что всегда с интересом выглядывал из спины отца, завидев меня на рынке. Умер? Но от чего? Горе отца было бездонным, живым существом, копошащимся у моих ног. Но я была знахаркой, а не божьей избранницей. Я не могла повернуть время вспять.

— Мне искренне жаль, Иван. Но я бессильна перед лицом смерти, — выдавила я, и каждое слово далось с трудом.

Но он снова закачал головой, и в его глазах была смесь надежды и безумия.

— Жар был, бредил… Потом… затих. Дыханья не стало. Ульяна кричать начала… Мы его… обрядили, на стол положили… Свечи зажгли…

Он говорил сбивчиво, обрывочно, и я молча слушала, давая ему выговориться. Иногда это единственная помощь, что ты можешь предложить.

Он замолчал, содрогнувшись всем телом, будто от морозного порыва.

— Мне очень жаль, — повторила я тише.

— А потом… — голос Ивана сорвался на низкий, животный, почти звериный шепот, от которого по спине побежали мурашки. — Потом он глаза открыл.

Ледяная игла пронзила меня в самое сердце. Тео рядом громко каркнул.

— Черные… — прохрипел Иван, и его собственные глаза стали округлыми от ужаса. — Совсем черные, без белка… как у… тварей из самой гущи Черни. И… зашипел. Прямо как гадюка под ногой. Царапается, мечется, зубами щелкает… Крови просит! Помоги, прошу, умоляю тебя!

«Умер… а потом открыл глаза. Черные глаза…». Это был не просто жуткий обряд перехода. Это был приговор. Проклятье.

— Каррр…упырь… Мальчик-то в упыря превратился, — зловеще прокаркал Тео, озвучив то, о чем я уже с ужасом подумала.

— Кровь давали? — жестко, без тени сочувствия, перебила я. Иван замер.

— Мы… веревками связали его… Он так шипел… Просил… Ульяна чуть не поддалась, еле оттащил…

— Иван, это важно, вы давали кровь или нет? – жестко спросила я.

— Нет! Пока я был… Клянусь!

Пока был. А теперь оставил обезумевшую от горя жену и дочь наедине с упырем…

— Надо спешить, — отрезала я и ринулась в избу, хватая с полок склянки, пучки засушенных трав и острый нож

— Ты… Поможешь? — в его голосе зазвучала обезумевшая надежда.

— Сделаю все, что в моих силах. Не более того, — честно ответила я, на ходу засовывая последние нужные корешки в холщовую сумку.

И конечно же отвар. Самый редкий и дорогой что у меня был. Такой готовить умела только моя бабушка и я…но только по памяти.

— Каррр, упыря жечь надо! Сжечь и пепел развеять! Сама правила помнишь! — не унимался Тео.

— Моя бабка отхаживала укушенных, коли те еще не вкусили человечьей крови, — огрызнулась я, и ворон замолчал. — Превращение не мгновенно. Люди думают, что человек мертв, а душа ушла, но тело еще борется. Сердце стучит еле-еле, тихо-тихо… но стучит. Пока яд Черни не отравит его полностью, есть шанс. Если крови не пил… Я могу попытаться. Тем более, отвар я варила…

— Но ты даже не знаешь сработает ли, по памяти делала… А видела всего раз в жизни.

— Но шанс, то есть, — буркнула я и накинув платок выскочила на улицу.

— Лети за мной, но не показывайся. Если что… если я не справлюсь… — отдала я последний приказ Тео.

С громким карканьем он взмыл в черное небо, сливаясь с ночью.

Иван метался по снегу, как раненый зверь, не в силах найти покоя. Мы столкнулись глазами, и я крикнула:

— Веди!

***

Снег хрустел под ногами. Мы бежали, что было мочи. Я слышала, как Иван рыдал и даже не понимала, как он разбирал дорогу в таком состояние.

И все же до деревни мы добрались быстро. Хотя от такого бега у меня даже заколол бок.

Их дом был видно издалека. Свет сочился из окон освещая темную деревушку.

Иван, не останавливаясь, врезался в дверь плечом, и та с скрипом поддалась.

Дверь распахнулась, и в лицо ударил спертый воздух — запах страха, воска и пота. В центре горницы, на грубом столе, под образами, металась маленькая фигурка, стянутая веревками. Сеня. Но будто нарисованный сажей и безумием. Он выгибался, издавая хриплое, булькающее шипение, от которого по моей спине бежали мурашки. Его глаза, два бездонных черных омута, искажали до неузнаваемости милое детское личико.

Возле него, вся в слезах, обезумевшая Ульяна пыталась прикоснуться к его лбу, умоляюще шепча:

— Сенечка, родной, успокойся, мама с тобой, все хорошо…

Ее слова разбивались о каменную стену его одержимости. От шума из соседней горницы вышла Тата, бледная, испуганная, сжимая в руке тряпичную куклу.

— Мама? Папа? Сеня… — ее голосок дрожал.

— В комнату! Сиди там! — рявкнул Иван так грозно, что девочка вздрогнула и, всхлипнув, мгновенно исчезла.

Я, отбросив сумку, бросилась к столу. Мои пальцы сами нащупали флакон с отваром.

— Ульяна! Кровь! Давала ему хоть каплю? Говорите правду! — мой собственный голос прозвучал чужим, стальным, не терпящим возражений.

— Нет! Нет! Клянусь богами, нет! — закричала она, и в этом крике была такая бездна отчаяния, что лгать она не могла. — Он просил… умолял… но я побоялась!

Упырь на столе, услышав голоса, на мгновение затих. Его черные глаза нашли отца.