Чтение онлайн

Артём укоризненно посмотрел на него, продолжая обнимать Дженни.

– На сегодня всё. Проводи мисс Райс в палату. Мне необходимо составить доклад.

Доктор Жаднов ушёл.

Дженни всё ещё плакала. Артём неуклюже погладил её по волосам.

– Тихо, всё хорошо, Джен. Успокойся. Жаднов – придурок. Он просто хотел заставить тебя показать свою силу. Он добился своего. Теперь всё хорошо.

Дженни не было хорошо.

Её голова раскалывалась, каждую частичку тела ломило, а грудь болела так, словно что-то пыталось вырваться изнутри. На неё разом нахлынуло понимание: захваченный Орион, мёртвый отец, расстрелянные Делайнами беженцы, клиника Жаднова… Эта сила, эта проклятая сила – она только что подтвердила, что всё это не сон, что она, Дженни, какой-то мутант, монстр, вещь, которую будут использовать, как Жаднов использовал её сейчас против стальной машины. Сколько подопытных не смогли пройти этот тест? А он просто стоял в стороне и наблюдал?

– Успокойся, Джен, – мягко сказал Артём. – Всё закончилось, ты надрала задницу этой консервной банке.

– Не называй меня Джен, – всхлипнула она и заплакала вновь.

– Пойдём отсюда.

Артём помог ей встать на ноги и заботливо поправил её сорочку. Сквозь слёзы Дженни увидела на полу искорёженные фрагменты металла. Для чудища, которое она только что сплющила, их было слишком мало.

– Что вы со мной сделали? – всхлипывая, Дженни посмотрела в глаза Новицкому.

– Нечто особенное, – Артём взял её за руку. Прикосновение его тёплых, чуть влажных пальцев заставило Дженни немного успокоиться. – Не думай об этом сейчас.

Доктор Новицкий проводил её до палаты. К тому времени на смену боли пришла смертельная усталость. Ей хотелось поскорее добраться до кровати, накрыться с головой и забыться сном.

Артём помог ей забраться в постель. Напомнив о необходимости принимать пищу и пообещав прийти вечером, чтобы проверить, соблюдает ли она его предписания, он ушёл.

Голосовой командой Дженни приказала погасить свет и, погладив резиновый мячик, всё ещё лежавший под её подушкой, закрыла глаза.

Темнота. Вязкая, забивающая рот, обволакивающая, подобно желе, не позволяющая видеть, дышать, думать. Темнота была везде, а он – одинокая фигура, брошенная посреди пустоты. Он чувствовал, как пустота проникает в него, медленно превращает его в ничто, растворяя внутри себя. Он не мог противиться этому.

Вдруг сквозь вязкую пелену мрака он почувствовал, как что-то шевельнулось. Лёгкие наполнил горячий воздух. Пальцы нашли что-то тёплое и мягкое под собой и инстинктивно сжались.

– С возвращением, – послышался тихий женский голос.

С каждым новым вдохом дышать становилось легче. Ещё вдох и ещё – и больше не казалось, что воздух вот-вот разрежет лёгкие изнутри.

Он сделал над собой усилие и открыл глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы взгляд сфокусировался. Первым делом он увидел потолок, обклеенный белыми обоями с пожелтевшими завернувшимися от времени уголками.

Комната, в которой он находился, была небольшой и освещалась одним лишь пламенем свечи, стоящей на пыльной тумбочке в изголовье кровати. Рядом на низком табурете сидела женщина. Зелёные глаза её блестели в неверном огне свечи, полные губы были слегка приоткрыты, обнажая чуть длинные передние зубы. Женщина казалась ему смутно знакомой.

– Как самочувствие?

Он открыл рот, но из груди вырвался только сдавленный хрип. Горло словно окаменело. Незнакомка услужливо протянула ему стакан с мутной жидкостью. Подняться на кровати стоило неимоверных усилий – тело как будто залили бетоном, каждое движение выходило неуклюжим и ощущалось так, словно их делал кто-то другой. Жидкость оказалась противной на вкус и обожгла горло. Он закашлялся, пролив несколько капель на простыню, укрывающую голое тело, и едва не выронил стакан.

– Как будто на мне припарковался аэрокар, – наконец смог выговорить он, продолжая кашлять. – Дважды.

Полные губы женщины растянулись в улыбке, больше напоминающей хищный оскал. Но его это не испугало. При всей загадочности происходящего, он понял одно: он жив, и если бы незнакомка представляла опасность, то не отпаивала бы его какой-то гадостью, а сразу бы приставила пистолет ко лбу.

– Что это за муть? – поморщился он, едва удерживая жидкость в желудке.

– Старое проверенное средство.

– Старое? – ему вспомнилось его обучение в медицинском колледже и глупое увлечение литературой эпохи доголографического мира. Всевозможные «старые» средства всегда служили темой для шуток. – Надеюсь, оно не из коровьего дерьма?

– Что плохого в коровьем дерьме? Оно по крайней мере натуральное, – усмехнулась женщина и ласково добавила: – Пей.

Он через силу допил жидкость, стараясь прогнать мысли о коровьем дерьме, и передал стакан женщине. Его взгляд упал на свечу – длинная, ярко-красная палочка с огоньком, напоминающим перевёрнутую каплю. Она выглядела… противоестественно.

– Здесь нет электричества? – вопрос прозвучал глупо, но женщина лишь снисходительно улыбнулась.

– Есть. Но пламя свечи не ослепит, в отличие от ярких ламп.

Удерживаться в сидячем положении становилось тяжело, и он опустился на подушку. Кровать издала пронзительный скрип.

– Как тебя зовут?

Вопрос заставил его задуматься.

– Кирилл… – неуверенно ответил он спустя минуту размышлений и повторил, уже твёрже: – Кирилл.

– Зачем ты здесь, Кирилл?

Он закрыл глаза. Онемение медленно покидало тело и накатывала сонливость. Нет, только не сейчас, когда он наконец-то проснулся, когда рядом сидит красивая незнакомка, когда вопросы безоговорочно преобладают над ответами. Только не обратно в мир снов и темноты. Он не помнил, что ему снилось до пробуждения, но внутри колючим ёжиком ворочался неприятный осадок, как бывает после тревожных, полных ужасов снов. С трудом Кирилл сконцентрировался на заданном вопросе.

– Я не помню.

– Хм, – из сумрака, скрывавшего остальную комнату, выступил грузный накачанный мужчина в кожаном жилете с ярко-красной повязкой на рукаве. Кириллу подумалось, что такими любили изображать плохих парней в еженедельных сериалах о наёмниках, вроде «Зона 76», что крутили по визору в его детстве. Кирилл не помнил, о чём был сериал и как вообще выглядел визор, но сознание нашёптывало, что когда-то он это знал. – Когда мы принесли тебя сюда, ты рассказывал много интересных вещей.