Чтение онлайн

Кое-как, чисто в рамках научного эксперимента, я одолел еще двух скорпионов, собрав с каждого несколько секунд агонии, а также их скорпионьи жала, плюс еще какую-то фигню, а затем понял — хватит. Такие незабываемые ощущения заставляли все моё тело дергаться в припадке только от мысли о атаке очередной черной гадости.

Плюнув на насекомую с безопасной дистанции, я порысил в сторону города, гремя сожалениями… чтобы через полчаса вернуться назад за стены, имея морду суровую и целеустремленную. 100 канис!! Сотня канис за каждое жало! Промучавшись пять минут, я срубил три сотни как с куста! Хотелось сесть и протяжно завыть на манер того же многострадального Ехико, чью боль я теперь не только понимал, но еще и сочувствовал всеми жабрами души.

Убив с великими муками еще четырех злобных тварей, я понял, что никакого самоконтроля не хватит терпеть эти удары ядом. Именно удары, иначе и не скажешь — злые, жутко болючие, пробивающие до самых печенок. Вернулся в город на разведку, в надежде узнать про противоядие… узнал, взвыв, не отходя от кассы. Малюсенький пузырек с жижей зеленого цвета моментально снимал эффект действия яда, стоя при этом 75 канис! То есть, тебя цапнули, ты ойкнул, глотнул, эффект пропал, а следующим цапом эффект висит снова!

Плюнув на всё, я убрался в город пить пиво, лелеять замыслы и домыслы, а также искать новые способы стать сильнее, красивее и богаче.

Следующие трое суток беготни, разведки, расспросов и мата показали три вещи — я нищий и вне гильдии, кидаться на незнакомых монстров очень больно, а также все, кроме скорпионов слишком опасно для моего небронированного и непрокаченного зада. Даже при включении режима «дамы», примененного на каком-то ослике женского полу. Все эти горести и скорби я познал на себе даже несмотря на все возможные ухищрения, которые совершенно бессовестным образом применял.

Утром я тащился из гостиницы за город как на эшафот, медленно и печально. Предстояло убить пять или шесть скорпионов, чтобы продажей их жал добить денег на членство в Гильдии Авантюристов, что было моей последней надеждой получить хоть какую-нибудь вменяемую информацию. Прекрасный Хаис-Лумпур оказался ловушкой! Я здесь даже упасть никому на хвост не мог на пару-тройку уровней, так как разница уровней в отряде не могла превышать значение в восемь. Если подобное превышение происходило, опыт переставал делиться на всех поровну, отходя тем, кто наносил монстру урон.

Грусть, печаль, тоска. Но я хотя бы здесь не застрял.

В воротах стояла ОНА. Тяжело дыша, со спутанными волосами, упавшими на лицо, в робе, покрытой крайне подозрительными пятнами. Ссутулившись и зловеще повесив руки перед туловищем, она стояла, глядя на меня мертвым остановившимся взглядом безумных глаз, из которых, наверное, впервые в жизни исчезла вся подлючесть.

Я почувствовал, как по спине потекла струйка чего-то ледяного.

— Ыыы… — сказала потрепанная, оборванная и, судя по всему, слегка поехавшая крышей Саяка Такамацури, не обращая внимания на осторожные исследовательские тычки древками копий от стражей ворот, — Ыыы…

— Да ну на***! — вырвалось у меня непроизвольное, после чего я предпринял попытку к паническому побегу, в надежде затеряться на улицах мегаполиса.

Попытка провалилась, едва начавшись — первый же переулок, в который я сунулся, оказался всего с одним поворотом, оканчивающимся тупиком. Обернувшись, я увидел закрывающую мне выход фигуру Саяки. Молчаливую, с точно также свисающими, как и ранее руками. Страшную.

Девушка подняла обе руки кверху, материализуя в них огромный керамический горшок литров на двести.

— Великая! Ведьминская! Кишечная! Бомба! — с зловещим надрывом прокричала Саяка, а я внутренне омертвел и внешне зажмурился, готовясь к недельному поносу и то, в лучшем случае.

Раздался глухой стук, а затем грохот разбивающейся посуды. Открыв глаза, я увидел картину маслом — Саяка не удержала посудину, та тюкнула её по голове, а затем свалилась, разбиваясь на черепки и демонстрируя, что ничего-то внутри и нет. Итог — валяющаяся без сознания девушка и куча глиняных осколков рядом. Вот и делай с ними что хочешь…

Почесав затылок, я пришел к выводу, что точно не хочу, чтобы эта сталкерша продолжила за мной бегать. Но для этого все-таки неплохо было бы наладить вменяемый диалог. Да и не оставлять же её на улице… а в гостинице есть пара крепких парней, помогут если что. Поэтому стражникам, все же рискнувшим проследовать за подозрительной ведьмой в закоулок (респект таким парням!) было сказано, что проблем особых нет, девушка слегка ударенная на голову сама собой (вопль слышали все), а я её забираю для кормления, поения и лечения, возможно даже электротоком. Насчет последнего уверил арабообразных джигитов в том, что являюсь настоящим профессионалом этого дела.

Париться с худой заразой я не стал. Притащив её к себе в номер, аки моряк сушеную воблу, я заказал разной-всякой еды, а затем, ничтоже сумнящеся, вымыл не приходящие в сознания мощи, мимоходом поразившись столь вопиющим отсутствием женственности. Несмотря на общую вредность, бессознательная Саяка лицом была очень даже ничего, а всем остальным вызывала лишь острое желание накормить. Однако, воробьем я уже был стреляным, поэтому предпринял ряд мер для проведения переговоров на моих условиях. Проще говоря — закатав девушку в одеяло, я перевязал получившийся сверток веревкой, конец которой закрепил под потолок, переводя «гусеницу» в вертикальное положение. А затем поднес к её носу жареную ножку какой-то птицы.

Зубы залязгали, слюни полетели, субъект начал проявлять первичные инстинкты с такой силой, что аж веревка затрещала. Я не стал совсем уж издеваться на пострадавшим на голову ребенком, посему сначала скормил почти пришедшей в сознание девчонке небольшую порцию еды, а затем стал настаивать на переговорах, оставив остальную провизию на видном месте в качестве стимула.

Процесс пошел не сразу, но методы дрессуры у меня были отточены опытом борьбы с не одним и не двумя напарниками, бывавшими иногда в состоянии жестокого похмелья. Трутни сии были на смене хоть и недееспособны, но алкали заработной платы, вовсю рассчитывая, что я их прикрою. Разумеется, я шел им навстречу, мужская солидарность не собачий половой орган, но в обмен на лояльность изыскивал блага в куда большем объеме, чем оные алкоголики рассчитывали предоставить. Такой подход служил великолепной профилактикой против повторных заходов на штопор. Саяка со своими навязчивыми идеями ничем не отличалась.