Чтение онлайн

В металлоломном бизнесе, конечно, уже давно все схвачено, и отщипнуть от этого пирога будет непросто, да и бандиты там пасутся полным ходом, однако, попытаться стоит. По крайней мере, за спрос не бьют в нос.

Не откладывая дела в «длинный ящик», сел на телефон и договорился с Петровичем, Костей и Валерой о сегодняшней встрече в моем загородном доме. Ребята приедут сами, у них даже ключи от входа есть, а папу Колю нужно встретить самому. Жил он в поселке Лесном, в том же, где находится наш интернат, недалеко от железнодорожной платформы, и до перехода на станцию метро Святошино ему добираться было проще простого, пятнадцать минут на электричке. Так что когда я подъехал, он меня уже ожидал.

— Привет, папа Коля.

— Привет, — хлопнув дверкой машины, он снял с головы влажный от мокрого снега меховой картуз из морского котика и пригладил совсем седые волосы.

Если бы не белоснежная седина и сеть морщин на лице, то можно было бы сказать, что за шестнадцать лет нашего знакомства, внешне он совсем не изменился, такой же подтянутый и спортивный дядька, настоящий офицер. С военной службы он уволился в сорок шесть лет в звании подполковника. Насколько мне известно, на протяжении девяти лет с момента окончания училища, он служил в Центральном спортивном клубе армии, был хорошим пятиборцем и биатлонистом, последующие пять лет служил в Германии, затем, Киевский военный округ, где до самого увольнения занимал должность начальника учебной части, в которой готовили младших специалистов и сержантский состав. Именно здесь он заимел дурацкую привычку дымоглотательства и стал заядлым курильщиком.

Сам Петрович об этом не распространяется, но говорят, что его и в дальнейшем ожидала неплохая воинская карьера, даже генеральские погоны, но по какой-то причине вышел в отставку, о чем никогда не рассказывал, а при неудобных вопросах всегда уводил разговор в сторону. При этом, хорошую квартиру в Киеве все же получил, но с семейством жил, в основном, в поселке Лесном, где им теща в наследство оставила домик. Здесь же и на работу устроился в школу-интернат учителем физкультуры, пенсионерствовать с еще резвым телом и светлыми мозгами, категорически не захотел.

— Говори, Виктор, не темни, чем там тебе нужно помочь, какую лавку с места на место перенести, которая не под силу твоим дружбанам? — усмехнулся он.

Когда звонил им домой, то сказал его супруге, Марии Ивановне, что мне без помощи Петровича никак не обойтись.

— Ты не смейся, батя, кое-что перенести надо, но я тебя не носильщиком позвал, а консультантом.

— По какому вопросу? — он близоруко сощурился, вытащил из футляра очки, одел и внимательно посмотрел на меня.

— Не буду сейчас говорить, сюрприз, — ответил ему, выезжая в направлении окружной дороги, — Но одну консультацию можешь дать прямо сейчас.

— Ну? — поторопил он мое затянувшееся молчание, — Не тяни кота за хвост.

— Хочу свой бизнес организовать.

— Надоело по Северам мотаться?

— Не в этом дело, пора начинать думать о будущем.

— Давно пора, — он утвердительно кивнул головой, — И жениться пора!

— Нет, женится еще рановато.

— Какой там рановато?! И девчонка есть, без приданого правда, но очень хорошая. Про Светку малую говорю, любит она тебя, сам знаешь. И поверь моей чуйке, всю жизнь тебе преданной будет, как собака.

— Брось, папа Коля, в отношении этой девочки никаких серьезных намерений у меня быть не может.

— Дурень, ты. Что могу еще сказать?

— Действительно, нечего. Ты лучше Сашку да Петра уговаривай.

— А! — он махнул рукой, — Такие же оболтусы, как и ты.

Оба его сына служили на флоте, старший Сашка, капитан третьего ранга, на Балтике, три года как развелся и больше не женился, а младшему Петру, капитану в военно-морском десанте на Черноморском флоте было тридцать один год, но он вообще жениться не собирался.

— Так каким бизнесом хочешь заняться? — сменил он больную тему.

— Еще не знаю, но каким-то железоделательным.

— Что, денег некуда девать? Глупости задумал, прогоришь! Сейчас этим никто не занимается, любую железяку легче притащить из Польши или Германии, много качественней и гораздо дешевле. А все железоделательное полным ходом сдают в металлолом. Не поверишь, почти новые металлорежущие станки, гидромолоты и прессы везут, сейчас заключаем договора, и целые заводы автогеном вырезаем.

— Слышишь, станки — это очень важная тема, немного позже переговорим. Ты лучше скажи, собственной фирмой можно организоваться под сбор металлолома или как?

— Под сбор организоваться можно, но под его реализацию… — он поднял руку и потряс указательным пальцем, — Это все, Виктор, не так просто. Здесь отработан целый механизм, в том числе площадка для заготовки и резки на мерные куски, железнодорожная ветка и договора с железной дорогой, вопросы подачи и простоев вагонов, договор с металлургическим комбинатом, отгрузка, приемка и, наконец, итог всего этого телодвижения — деньги, в том числе нал и безнал. Существует определенный порядок откатов и расчетов, даже я всего не ведаю, но точно знаю, что ежемесячно «крыше» надо отстегнуть пятнадцать штук баксов.

— Ничего себе!

— То-то и оно! Многие рестораны платят гораздо меньше. Правда, здесь наш Гоша сам виноват, раньше он отстегивал десять, но потом дико проигрался в казино и задержал выплату. Так бандиты поставили его на счетчик и увеличили мзду до пятнадцати. Анечка все это вызнала и мне шепнула.

— Анечка, это кто?

— Из наших, интернатских, числится на фирме секретарем, но всю конторскую работу сама тянет, и с железной дорогой на связи, и с меткомбинатом. Между прочим, Татьяна, наша бухгалтер, тоже интернатская, и тоже девка неглупая. Алевтина знала, кого на работу брать, — Петрович минуту помолчал и продолжил, — Это ведь Гошик, тварь поганая, ее в гроб загнал. Прошлый раз тоже на деньги попал, а она его откупила, да от инфаркта сама слегла, а через два дня и умерла.

Нашу бывшую заучку, Алевтину Степановну многие недолюбливали. Была она горластой командиршей и железной теткой, с воспитанниками не сюсюкалась и держалась строго. Злые языки поговаривали, что она собственного мужа зашугала так, что тот через год совместной жизни сбежал на край земли. А вот сынуля Гошик, кстати, младше меня на два года, мог из нее веревки вить.

— Алевтина везде имела связи, и дела в фирме в свое время отладила, как часы. Этому ее выродку сейчас и делать ничего не надо, только деньги лопатой грести, да в казино спускать. Так слышишь, Виктор, он уже и нам зарплату за полтора месяца задолжал. Мне так ладно, я работаю кладовщиком, на весах и без него украду. А девки? Тем более, что Татьяна — мать-одиночка.