Леонид обязательно умрет
Шрифт:
– Дурочка! – произнес Михаил Валерианович. – Ты… Ты подумала… – Он замотал головой. – Это же… Это мои прадед с прабабкой! Ты что подумала, девочка?
– Как прадед с прабабкой?
Светочка отшагнула назад.
– Да очень просто! – Утякин шагнул следом. – На фотографиях мои предки… А мои родители назвали меня в их честь! Что тут непонятного? – Он засмеялся совершенно натурально. – А ты что подумала?.. Ты подумала, что мне сто лет?.. Ха-ха-ха!!!
Она обнаружила себя идиоткой. В ее груди огромной птицей распустило крылья чувство раскаяния! От простого объяснения сложного, от того, что она украдкой обыскала соседскую комнату, от беспочвенных подозрений к мужу Светочка мигом ослабела, пролилась слезами покаянной грешницы, словно нежное весеннее облачко дождичком, и, раскрыв объятия, бросилась навстречу к мужу.
– Мишенька! – Она целовала его лицо, пальцы рук, прижималась лицом к мужниным коленям. – Любимый мой!..
Утякин продолжал держать на лице актерский труд, думая, что на сей раз, слава Богу, пронесло.
Он воспользовался самобичеванием жены, столь прекрасным и возбуждающим оно выглядело, нежно раздел супругу и овладел ею отнюдь не ласково, а варварски, с некоторыми элементами садизма.
Но Светочке, потерявшей дыхание от одновременно нахлынувшей боли и сладости, сначала захотелось вопить, а потом вопить в три раза громче. Мозги молодой женщины были окончательно отшиблены, она надолго забыла о фотографиях и соседских комнатах. Теперь каждую ночь она ждала побольше садо, а Михаил Валерианович не смел отказывать в этом своей любимой жене…
Утякин спал не более трех часов в сутки, тратя все остальное время на работу, уставившись в компьютер, который иногда шипел, как живой, если наступало время охлаждаться жесткому диску.
Михаил Валерианович бесконтрольно вспоминал о Чармене Демисовиче и при возникновении демонического облика своего знакомца в воображении отчаянно боролся с приступами злости.
Он совершенно не понимал хода вещей в природе. Почему одним достается все – именно тем, которые не прикладывают к этому никаких усилий, а другие, наделенные гением, трудоспособностью Сизифа, остаются ни с чем.
Какая такая заслуга Чармена, что он поймал животное и засадил его в колбу?! Кто так распорядился в пространстве?.. Почему не ему повезло так сказочно?..
Утякину иной раз становилось ужасающе одиноко и грустно в этом мире. Если бы он мог, если бы его слезные железки работали, то непременно бы заплакал доктор горючими слезами.
Но сейчас Михаил Валерианович способность плакать утерял. Да и считал это мокрое дело для себя бесполезным. После секунд мгновенных слабостей он целиком погружался в работу, расписывая какие-то сложнейшие химические формулы. Думал о Лебеде и о скором эксперименте, который сможет в случае удачи дать великую надежду.
Но Утякина ждало еще одно сильнейшее потрясение. В понедельник, прождав целый рабочий день, он так и не дождался Ангелину Лебеду. К шести часам вечера все его существо охватила тотальная паника… Особенно когда, справившись у администраторши с силиконовыми губами об адресе старухи, он узнал, что таковой не записан и не запомнен.
– Ты – идиотка! – кричал Утякин истошно. – Старая кретинка! У тебя не голова, а горшок с фекалиями!.. И я ей, этой уродине, подарил двух детей!.. Что ты из них вырастишь!
Администраторша от такого мощного наезда хватала рот губами, как недоглушенная глупая рыба карп с сотрясением мозга, ожидающая путешествия на раскаленную сковороду.
– Не говорили записывать… – оправдывалась.
– А ты что, дура?!. Не знаешь, как работать! ?
– Как-то случайно вышло…
Случайно, говоришь!.. Не видать тебе липосакции!.. Тогда твой молоденький петушок быстренько перелетит топтать молодую курочку! А губы твои лопнут, как велосипедная шина. Силикон вытечет! И станешь ты похожа на компрачикоса.
– Михаил Валерианович! – проговорила администраторша. – Я…
– Что я!!! Что я!!! Где мне теперь ее искать?!.
И здесь он вспомнил.
Какие такие труды…
Ангелина рассказывала о своей модельной деятельности. Мол, она – самая старая манекенщица в Европе!
– Сколько у нас модельных агентств в Москве?! – вскричал вопросом Утякин.
– Не знаю, – содрогнулась в ответ администраторша.
– Ищи, дура! Открой интернет и найди мне пять лучших! Ясно?!!
– Уже ищу!
Утякин хлопнул дверью кабинета и принялся ждать. Солнце быстро падало за крыши домов, а доктор думал о том, как в случае неудачи с поисками сообщит об этом Чармену Демисовичу. Что после этого сообщения последует?..
Через пятнадцать минут ожидания на его стол лег лист бумаги с напечатанными телефонами и названиями «модного» бизнеса.
Михаил Валерианович набрал номер первого.
Телефон долго молчал, и доктор, теряя самообладание, глянул на часы, уверенный, что рабочее время кончилось. Так оно и было. Но на другой стороне провода ответили приветствием – вежливо, мило и эротично.
– Чем интересуетесь? Вы уже пользовались нашими услугами?
– Мне нужна Ангелина Лебеда.
– Ага, конкретная девочка. – Голос стал еще более мил. – Напомните, она блондинка или брюнетка?
– Она – единственная в своем роде! – нервничал Утякин. – Она – седая! Ей восемьдесят два года!
Было слышно, как где-то там поперхнулись.
– Восемьдесят два?
– Да, именно!
Михаил Валерианович отчетливо расслышал, как заскрипела чья-то ладонь, прикрывающая микрофон трубки. Услышал гул голосов.
– У нас такой девочки нет, – вернулся милый, но очень удивленный голос. – Вы наш постоянный клиент? .. У нас имеется отличная рыжеволосая дива, но чуть младше…
Здесь доктор понял, что попал не совсем туда, куда хотел. Он коротко извинился и отключился от номера.
В другой раз он бы хохотнул от такого курьеза, но сейчас было больше драмы, чем комедии.
Утякин набрал следующий номер.
И здесь ответили приветливо. Настолько, что доктор подумал: опять влетел в публичный дом.
– Это модельное агентство «Пять звезд»?
– Совершенно верно.
– Я – доктор медицинских наук Утякин Михаил Валерианович!
– Очень приятно… Но руководства сейчас уже нет…
– Мне нужна информация…
– Чем смогу?
– Вы давно на модельном рынке?