Леонид обязательно умрет
Шрифт:
Геля вернулась к оптическому прицелу, в перекрестье которого тотчас появилась цель. Она плавно спустила курок, выпуская пулю…
Пуля попала в затылок, и, прежде чем умереть, жертва успела обернуться… Это был не мужчина, как она ждала, а женщина с прекрасными, но уже мертвыми глазами… Геля облажалась…
В этот раз в ответ никто не накрывал их минометным огнем, и они быстро добрались до аэродрома.
– Как? – волнуясь, интересовался сопровождающий. – Все хорошо?
Он утирал со лба пот и всматривался в ее глаза, стараясь найти в них подтверждение, что задание выполнено.
– Лажа, – спокойным голосом произнесла она. – Улетаем…
– Как лажа?!
– Поехали!
Парень подумал, что вместе с этой лажей и его карьера закончилась. Он разом сник и медленно поднялся по трапу в кабину самолета.
– Прощай, Саша!
– Давай, давай! – ответил араб.
Самолет коротко разогнался, унося Ангелину на Родину.
Араб Саша смотрел на взлетающую железную птицу, заслоняя глаза от палящего солнца, шоколадной ладошкой. Он отлично помнил эту белую женщину, которая давным-давно, когда он еще был ребенком, унесла в небо его отца…
– Чтоб ты сдохла! – произнес он по-арабски вослед…
Ни наград, ни статей – ничего не было!..
Ее даже не встретили в военном аэропорту. Сопровождающий растворился самым чудесным образом в пространстве.
Добиралась Геля до Москвы на электричке. Под стук колес обдумывала, что скажет Тимуру Ашраповичу… Так и не придумала. Рассчитывала, что ее глаза сами все объяснят… Нет снайпера, который не ошибался!.. Но тот, кто ошибся, больше не снайпер!..
Добралась до здания на Лубянке и протянула удостоверение проверяющему.
Прапорщик чересчур долго вчитывался в ее фамилию, шепча губами:
– Ле-бе-да…
Она заметила, как лицо караульного немного раскраснелось. Затем постовой сунул ее удостоверение в нагрудный карман и сообщил:
– Ваши документы больше не действительны!
Она ни о чем более не спрашивала, просто просидела возле входа на банкетке целый час. Затем решительно поднялась и вышла прочь.
Она съездила в Тушино, на стрельбище, где пыталась отыскать Хмурова.
– Пропал куда-то! – сообщил ей солдат на КПП. – Два дня не появлялся. Может, заболел?.. Давно у нас не были. Пострелять заехали?.. Вы – ас!..
А потом к солдату подошел командир КПП, который еще недавно пытался ухаживать за Ангелиной, а теперь орал истерически:
– Почему на стрельбище посторонние?!!
– Кто? – опешил солдат.
– Я спрашиваю, какие документы были представлены этой гражданкой для прохода в охраняемую зону?!!
– Это же…
– Смирно! – рявкнул офицер. – Немедленно препроводить постороннюю за территорию объекта!
– Есть!
Геля уже все поняла и сама быстрым шагом направлялась к выходу.
– Извините, – проговорил вдогонку солдат.
Трясясь в переполненном автобусе, она думала о произошедшем как о закономерном. Ни на кого не обижалась. В ее профессии, на таком уровне, ошибаться равносильно позору. Она подвела страну, Тимура Ашраповича и Хмурова. Она, полный кавалер орденов Славы, перечеркнула все свое прошлое и прошлое близких ей людей…
Ей было так больно!.. Ангелина никогда не могла представить себе, что такая боль может случиться с человеком. Казалось, глаза наполнились черным светом, зрачки расширились до границ белка и вращались бешено!..
Она пыталась кричать, но загубник, через который поступал в легкие воздух, был сжат ее зубами, не пуская крик на волю…
Казалось, что тело погружено в какую-то кислоту, которая растворяет все ее существо!..
«Мама!!!» – прокричал мозг.
Она должна была непременно умереть от такой боли! Хотя бы потерять сознание!..
Жидкость, заполняющая камеру, добралась до лица… Чудилось, что кожа, растворенная в кислоте, стекает с костей!
Мама!!!
– Терпеть! – расслышала она голос Утякина.
«Сволочь!» – закричал мозг в ответ.
Утякин внимательно следил за стрелкой секундомера.
Конечно, доктор знал, что сейчас испытывает его пациентка, а потому он подошел к камере и ввел из шприца в капельницу мощную дозу обезболивающего. Сделал это Михаил Валерианович вовсе не из сострадания к подопытной, а из соображения эксперимента – полной его составляющей. Ему необходимо было знать все крайности происходящей процедуры.
На миг Ангелине показалось, что боль отступила, она даже чуть челюсть разомкнула. Но здесь вновь, будто миллион раскаленных игл вонзились в ее тело.
«Это все! – промелькнуло в мозгу. – Смерть!..»
Но она не умирала, попав наяву в самый банальный ад. Ее варили живьем! С нее сдирали кожу!
Впрочем, так оно почти и было.
В состав жидкостей, участвующих в омовении Ангелининого тела, входили как известные кислоты, так и составленные Утякиным. Задача этих сочетанных жидкостей состояла в том, чтобы уничтожить кожный покров человека, не затронув мышечную ткань, а тем более не повредить нервных окончаний.
Любой ученый химик определенно бы отверг такую возможность, но для Утякина не существовало неразрешимых задач. Он твердо верил, что Ангелина выживет и станет первой из живущих на Земле, чье существование на этой планете будет продлено на чрезвычайно долгое время…
Возможно ли такой эксперимент провести и с остальным человечеством?.. Ответ был однозначным – нет!.. Существовало еще одно необходимое условие, чтобы все произошло, как предполагал Михаил Валерианович… Это «условие» принадлежало Чармену Демисовичу и хранилось у него на древнем ониксе перстня, который тот носил на волосатом пальце…
Укус золотой ящерки в гипоталамус являлся необходимым дополнением к изысканиям ученого. Именно так. Не ящерка главенствовала в борьбе с естественной смертью, а его, утякинский, гений! Только он может справиться со старой, никчемной кожей, разлагающейся от злокачественных клеток!.. А с тем, что впрыскивает ящерка, Михаил Валерианович непременно разберется, как только заполучит пресмыкающееся в свои умелые руки.