Чтение онлайн

— Ты и половины не знаешь, — весело начал Костюшко. — У Мисберна на тебя здоровенный зуб за то, что ты сбежал, хотя он очень даже доволен, что Ратледж вернулся. Наш приятель де Шарантон в последнее время уж слишком оживился — парижский центр сообщает, что много молодых знатных женщин исчезло в известном нам доме, и они подозревают, что мадемуазель Мари была одной из них. Я прежде думал, что он стремится добиться губернаторского поста, но теперь мне кажется, что у него есть и иная цель.

— Шарантон всегда вел двойную игру, — рассеянно заметил Уэссекс, блуждая мыслями где-то вдалеке. — Например, эта чушь насчет Грааля…

— А ты уверен, что это чушь? В любом случае, я едва успел отчитаться, прежде чем мне пришлось броситься на поиски тебя среди болот. Вчерашней ночью мне пришлось доплыть до твоего корабля — ну, скажу тебе, и работенка, да и замерз как собака. Подумал, что лучше затаюсь, пока не отплывем подальше. Не хотел отвлекать капитана Тарранта от дела. А тут — смотри-ка! Мы плывем в колонии! — Костюшко откинулся в кресле с весьма довольным видом, но, хотя говорил он весело и беззаботно, темно-карие глаза его внимательно рассматривали Уэссекса.

— Надеюсь, ты прихватил с собой что-нибудь для долгого путешествия, — сказал Уэссекс, нарочито избегая главной темы. — Илья, я знаю, зачем я здесь, но не собираюсь доверяться тебе. Интересно, а ты-то здесь зачем?

— Мы с тобой едем в Луизиану прикончить де Шарантона и поднять восстание, — радостно объявил Костюшко.

— Ты что, совсем сдурел? — после некоторого молчания не сдержался Уэссекс — Как же… о, да. Я понял.

Именно такую задачу ставил перед Уэссексом Мисберн. Политическое убийство в колонии, где ситуация до крайности неустойчива.

Тем, кто участвует в Игре Теней, известно, что убившему колдуна грозит страшная опасность. Убийца сам умирает в течение года. Бывает и хуже — если колдун особенно мстителен и злобен, его проклятие падает не только на убийцу, но и на всю землю, где тот живет… если только убийца не королевской крови. Уэссекс дважды уничтожал колдунов — в Париже и — весьма памятный случай — в Шотландии. Оба раза он шел на дело с благословения короля и Церкви, с серебряными пулями в пистолете и рунами на клинке рапиры, и оба его врага умерли спокойно, тихо и навсегда.

Насколько знал сам Уэссекс, он был единственным тайным агентом «Белой Башни», способным выполнять такие поручения. Хотя Костюшко и находился в близком родстве с королевским семейством Польши, магия крови и магия земли были там не связаны. Если Костюшко убьет де Шарантона, то он, скорее всего, погибнет и навлечет проклятие на Луизиану.

А это приведет к жестоким беспорядкам. Возможно, даже к революции. Что, вероятно, и является конечной целью Мисберна…

Костюшко отказался объяснить, каким образом он протащил на корабль свое имущество, но вещей оказалось предостаточно, в том числе толстенная книга о колонии Луизиана. Пока «Греза» шла к западу, они вдвоем тщательно изучали информацию. То, что их страна должна стать повитухой чужой революции, весьма беспокоило Уэссекса, но уж если лезть в осиное гнездо, то надо как следует его знать.

— Конечно, революция в Луизиане будет на руку Англии, — поддел его Костюшко.

Погода была хорошей, и оба тайных агента проводили большую часть дня на палубе в одних штанах и тельняшках. В Новом Альбионе жизнь по необходимости проходила на открытом воздухе, и ни тот ни другой не хотели, чтобы бледность кожи выдавала в них чужаков.

— Заставить Францию оттянуть войска из Европы, открыть западные рубежи, столкнуть Испанию с Францией напрямую, — нетерпеливо загибал пальцы Уэссекс. — Короче говоря — это означает войну в Новом Свете, какой там не было почти сотню лет.

Эта земля была мирной с тех пор, как Франция и Англия разделили свои сферы влияния. Английские колонии в первую очередь занимались торговлей и создавали рынки обмена с дружелюбным местным населением. Испания и Франция, однако, рассматривали коренных жителей Нового Света не как торговых партнеров, а скорее как рабов в шахтах и на полях обширной империи.

Через некоторое время туземцы Нового Света сравнялись бы в технологиях со своими европейскими братьями и стали бы уже отнюдь не легкой добычей для предприимчивых наций. Но должно пройти не меньше поколения, а то и больше, прежде чем ирокезы, чероки и мохавки обретут производственную базу для соревнования на равных с Востоком. Пока не будет закончен этот великий труд, они останутся уязвимыми… и британская власть обязана защищать их.

Возможно, даже от самой себя.

— Все мы воюем, — неожиданно серьезно произнес Костюшко. — Что милосерднее — притворяться, что защищаем наших младших братьев, или обращаться с ними по-человечески?

Он не требовал от Уэссекса немедленного подтверждения возложенной на него миссии. Возможно, Костюшко боялся того, что может сказать герцог. Но в душе у Уэссекса сомнений не было.

Во время долгого странствия на борту «Трискелиона» Саре пришлось заново развивать в себе те качества, которые были присущи ей в прежней жизни, — терпение и хитрость. Она направлялась в Америку охотиться, и именно охотничьи навыки ей и понадобятся.

Это путешествие через Атлантику совершенно не походило на то, первое. Она ехала за море как важная и богатая дама, а не как испуганная сирота. Она не стремилась к неизведанному будущему, а возвращалась к дому своего детства, и пусть внутренний голос говорил ей, что она чего-то не учитывает, она безжалостно закрывала для него свой слух.

Сара уже успела пожалеть, что второпях не взяла с собой Нойли. В этом мире знатные дамы не должны путешествовать без сопровождения, без слуг, а если дама ехала одна, это вызывало подозрения. Она сомневалась, что байка о заболевшей в последний момент горничной хоть кого-нибудь убедит, но ее самоуверенность и несомненное богатство затыкали рты, и никому не хватало храбрости обличить ее.

Ее спутники были по большей части альбионцами английского происхождения, приезжавшими в Англию по делам и теперь возвращавшимися домой, к своим плантациям и имениям. Несколько женщин плыли к своим мужьям — Сара узнала, что тропический климат Нового Света вреден для детей, и многие состоятельные люди отправляли своих отпрысков в Англию, чтобы те провели там первые годы жизни.

У Сары на языке вертелись язвительные тирады, так и хотелось назвать все это чушью, ведь ни одному американцу такого не взбредет в голову, однако она сочла за благо промолчать — безопаснее будет. Сара Канингхэм знала, что такое родиться и вырасти в свободном Новом Свете, но герцогиня Уэссекская об этом знать не могла.