Леопард

Тридцать было в отряде, разгромившем ферму Ломана перед восходом солнца. Они перебили всех в доме и, забрав еду, винтовки и патроны, снова исчезли в зарослях, и никто не кричал: «Они пошли вон туда!» — потому что они выбрали для нападения самое лучшее время, когда утренний отлив усыпил бдительность всегда настороженных поселенцев. Но нападающие добыли всего три винтовки.

Этих трех винтовок явно недоставало для того, чтобы вооружить всех безоружных, и Небу, пришедший в лагерь генерала Коко всего четыре набега назад, опять был без винтовки. И, удивляясь своему постоянному невезению, он бежал за своими товарищами, скрывавшимися в лесу за фермой. Оказавшись среди деревьев, люди перешли на свободный, размеренный шаг, с тем чтобы пройти миль двадцать к тому времени, когда их набег будет обнаружен утренним патрулем из Найроби.

Мы заметили бы, что босые черные ступни безошибочно выбирают те участки тропы, которые после засухи сделались твердыми, как камень; что бегущие старательно прижимают локти к груди, чтобы не сбить ни листочка, который может что-то сказать зорким преследователям. Они шли по надежному пути. Они вбежали в поток, и волнение его успокоилось только тогда, когда их длинная цепь миновала его середину, где вода была до подмышек. Держа винтовки над головами, они прошли вниз по течению целую милю, чтобы сбить с толку полицейских ищеек, которых скоро пустят по следу от фермы. Они выбрались из воды по ветвям приземистого, широко раскинувшегося манго и дальше, карабкаясь с ветки на ветку, шли по деревьям, как в городе ты можешь идти по крышам; когда же они спустились на землю, от потока их отделяло полмили.

Высоко на деревьях проснулось несколько обезьянок. Поблескивая бусинами глаз и скаля зубы, они немедленно затеяли разговор о призрачной цепи, двигавшейся внизу. Цепь прошла, разговор прекратился. Все кончилось. Лишь по какой-то случайности донеслось до леса дуновение смерти с разгромленной фермы Ломана.

Небу все думал и думал о своем невезении, но ничем не мог его объяснить. Во время набега он хорошо выполнил свою задачу, ударом копья утихомирив упрямого черного слугу. Потом он прикрывал тех, кто по приказу Коко сделал то, что надо, с поселенцем, его женой и жестоким надсмотрщиком. Но когда они обыскали дом, они нашли только три винтовки и много патронов.

О, пожелай что-нибудь, находящееся за одну милю, и тебе придется идти до желаемого добрых десять. Человек в зеленые годы может навалить себе на голову целый ворох желаний и вогнать их крест-накрест в себя до самых пяток, и его тело отяжелеет от них, но ничего не сбудется, пока не придет время. И все же ясно, что человеку необходима винтовка, для того чтобы воевать с розовощекими солдатами.

У тех было всевозможное оружие, при помощи которого невидимый тебе солдат может с легкостью поразить тебя. Если ты подходил к ним вплотную, наступало время ножа. Некоторые кикуйю, уже совершавшие этот подвиг, рассказывали, какими красивыми делаются белые при виде панга, вонзающихся в их глотки. Но подойти к ним близко можно только ценою больших жертв.

По знаку Коко, который вел их, они бесшумно припали к земле. Перед ними была поляна, густо поросшая слоновьей травой, — прекрасное место для засады. Зрением, слухом, обонянием они обследовали каждую травинку на поляне и поднялись лишь тогда, когда убедились, что путь свободен. И то перед этим по знаку Коко Небу прочесал траву, послав в нее две быстрые стрелы из своего лука. Несколько зуйков вспорхнуло из травы, но было время зуйков, и никто даже не вздрогнул. И все же они поднимались с опаской, потому что англичане за время чрезвычайного положения сделались настоящими бушменами и часто били африканцев, пользуясь африканской тактикой.

Плотью и кровью Небу был совершенно здоров, но недостижимость винтовки угнетала его дух и ощущалась, как ноющий зуб. Каждый раз, когда они снимались с места и направлялись на юг, в родные края кикуйю, ему казалось, что Великий смилостивится и даст ему то, чего жаждут его плечо и пальцы: железо и дерево винтовки, которая припадает к плечу и придает силы руке, обнявшей ее ложе. Но этого не происходило.

В полдень, остановившись у реки, они ели печеный сладкий картофель, крупный, как футбольные мячи, и пили прозрачную воду, звеневшую и булькавшую во рту. Они перебрасывались шутками о надсмотрщике, которого во время налета привязали к воротам и на глазах у которого сделали то, что надо, с хозяином, чтобы надсмотрщик знал, что его ждет. Их вождь Коко, называвший себя генералом Коко, сказал, что надсмотрщик выглядел совсем красиво, когда они, покидая ферму, задержались у ворот.

И снова они проносились, как темно-синие призраки, сквозь хитросплетения лиан, обвивших потертыми галунами могучие стволы кедров и стройные пальмы. Они обогнули подножие величественного бронзоватого валуна и помчались по каменистому склону. И там, где камни переходили в леса, в размоине, наполненной землей, Небу увидел след.

Это был след ботинка с подковами — такие ботинки носят белые поселенцы. Небу, бежавший последним, опустился на корточки. Отряд продолжал свой путь.

Особенно четко отпечатался каблук. Он вошел в землю на целую четверть дюйма. Небу опустил палец к земле, но до следа не дотронулся. Палец повторил его очертания в воздухе. И как ни странно, Небу запел, хотя ни звука не сорвалось с его губ. Он резко поднял глаза и увидел твердое место, на которое белый ступил, совершив единственную ошибку. Он увидел неестественно согнутую ветку там, где белый входил в заросли, он увидел влажную изнанку перевернутого камешка и комочек земли, упавший с ботинка у наглухо слившихся с почвой корней шелковичного дуба.

Может быть, это белый охотник или заблудившийся поселенец. Он несет большую тяжесть — каблук его глубоко вошел в землю; его ноша содержит много ценного. Но благороднейшая из ценностей — винтовка.

Все это совершилось по воле Великого, который внял мольбам Небу.

Он встал и осмотрелся; в небе кружились стервятники, бурый орел пролетел над краем леса. Солнечный свет копьями вспахивал землю и гнал к ноздрям горьковатый и чистый запах чрева, в котором уголь становится алмазом. Небу затянул ремешок у пояса, на котором висел панга. Большой лук надежно и удобно располагался за спиной. Семифутовое копье прижималось к нему, как верная жена в прохладную ночь. Он застегнул свою старую матросскую куртку. След белого человека манил за собой. Кикуйю начал преследование.

От горы по имени Кения (давшей название всей стране) до горы по имени Нгонг и дальше расположена земля кикуйю. Это край высоких гор и саванн, край воды, леса и диких птиц, край непроходимых чащоб и речных долин, столь широких, что в них могли бы затеряться все несчастья и пороки мира.

Врываясь на континент у Момбасы, ветер горяч и сух; он становится прохладнее на нагорьях, где, по мнению некоторых, погода как летом в графстве Кент.

В джунглях — буйволы, львы, носороги и леопарды, в саваннах — большие стада антилоп, зебр и жирафов.

В марте, а порою в апреле приходит время дождей, наполняющих почву устрашающим плодородием, разверзаются древние раны, и новые побеги выходят из них.

Это богатая страна, богатая плодородием земли и не менее богатая ненавистью, ибо все ее обитатели живут ею. Знайте, что это страна вражды, ибо белый пришелец хочет покорить ее, а черный кикуйю — удержать за собой.

Но никто из белых не понимает эту страну и не может с ней совладать. Этим не может похвалиться и огромное большинство черных. То же можно сказать и про благородных львов, носорогов и буйволов. Только леопард понял ее, и он избегает сильного и нападает на раненого и ослабшего.