Шрифт:
Annotation
Писатель Б. Сруога в 1943-45 годах был узником Штутгофского концентрационного лагеря. В книге мемуарного характера «Лес богов», пронизанной сильным антифашистским звучанием, он повествует о годах, проведенных за колючей проволокой.
Балис Сруога
БАРАЧНАЯ КУЛЬТУРА
ЕДЕМ
…В НЕИЗВЕСТНОМ НАПРАВЛЕНИИ
ПЕРВАЯ НОЧЕНЬКА
ПРИМОРСКИЙ КУРОРТ
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ
СОТРУДНИКИ ПОЛИТИЧЕСКОГО ОТДЕЛА
НОВИЧКИ ПОЛУЧАЮТ ПРАВА ГРАЖДАНСТВА
ДУШ ДЛЯ ТЕЛА И ДЛЯ ДУШИ
МАРШИРОВКА ПО ГОЛОВАМ
ДОЛЯ МЕРТВЕЦКАЯ
ОПИСЬ ДУШ
БЕДНЯГИ-ДОХОДЯГИ
«DIE ARBEIT MACHT DAS LEBEN SUSS»[3]
ВАЦЕК КОЗЛОВСКИЙ
ЛИТОВСКО-ПОЛЬСКИЕ ОТНОШЕНИЯ
«СТРОЙКА БОЛЬНЫХ»
ФИЛОСОФИЯ МОРДОБИТИЯ
ПОД СЕНЬЮ КРЕМАТОРИЯ
ВОКРУГ ДА ОКОЛО
В КОМАНДЕ ДОХОДЯГ
ИЗ ДВЕРИ В ДВЕРЬ
КОМЕНДАНТ ЛАГЕРЯ
ФЮРЕР АРЕСТАНТОВ
НАЧАЛЬНИК РАПОРТА
«САМОУПРАВЛЕНИЕ ЛАГЕРЯ»
СТАРОСТА АРНО ЛЕМАН
ЭТА ГАДЮКА ФРИЦ ЗЕЛЕНКЕ
СТОЛПЫ КАНЦЕЛЯРИИ
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЗАКЛЮЧЕННЫЕ
БИБЕЛЬФОРШЕРЫ
ОТ КСЕНДЗА ДО ЦЫГАНА
ЛАГЕРНЫЙ СОЮЗ НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ
ОСОБЫЕ КАТОРЖНИКИ
НАШИ ВОСПИТАТЕЛИ…
ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ
LA DONNA E MOBILE…[5]
ЛАГЕРНЫЙ РАЦИОН
ПИСЬМА И ПОСЫЛКИ
АНГЕЛЫ-ХРАНИТЕЛИ
БЕГЛЕЦЫ
ДЕЛА СОБАЧЬИ
ПОТОМКИ ВИКИНГОВ
ВТОРЖЕНИЕ ВЕРМАХТА
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ МАГАЗИН
ЖЕНСКАЯ ПОЛОВИНА
СТРОИТЕЛЬНАЯ ГОРЯЧКА И «ОРГАНИЗАЦИЯ»
ПОД КРЫЛОМ СМЕРТИ
«НА ЗЕМЛЕ ВЕСЬ РОД ЛЮДСКОЙ ЧТИТ ОДИН КУМИР СВЯЩЕННЫЙ…»
НАПЛЫВ ЕВРЕЕК
ВЫРОДИЛИСЬ ВСЕ ЧЕРТИ
ПРОЩАЯ, ПРОЩАЙ, ЛЕС БОГОВ!
ПИР НА КАРТОШКЕ
ПО ЗЕМЛЕ КАШУБОВ
ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ БОЛТУН МЮЛЛЕР
НЕ ЖИЗНЬ, А МАЛИНА!
ДЕЛА ЛАТЫШСКИЕ
ПОСЛЕДНИЕ ВОЗДЫХАНИЯ
СТРАШНАЯ НОЧЬ
СВОБОДА ПОД ЗАБОРОМ
notes
1
2
3
4
5
6
Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru
Все книги автора
Эта же книга в других форматах
Приятного чтения!
Балис Сруога
Лес богов
Топь, вязкий мох, кочкарник… На пригорках чудодейственной силой занесенных белым песком стоят сосенки, высокие и стройные, словно воспитанники стародавнего ешибота. В лощинах чахнут убогие березки обделенные лаской и теплом сироты-горемыки. На косогорах и склонах раскинулся нарядный ковер, сотканный из зелени и расцвеченный ягодами голубики, черники, брусники. В оврагах и на юру стынут скудные травы, курослеп да осот.
Давным-давно, в незапамятные времена, тут бушевало море. Должно быть, в бурю внезапно оцепенели волны, застыли, а северные ветры засыпали их белесой крупой песка.
Сей достославный уголок приютился на побережье Балтийского моря, в сорока пяти километрах к востоку от Гданьска. До 1939 года здесь было захолустье. Невдалеке хирел крохотный городишко Штутгоф почти деревня, каких в Германии были тысячи. Его связывали с Гданьском асфальтированное шоссе и узкоколейная железная дорога. И жили в нем самые скучные люди в Европе прусские немцы погрязшие в тине духовного убожества, боготворившие полицейского и вкусную еду, обожавшие порядок и пиво, готовые целую неделю поститься в предвкушении желанного «зонтага», когда можно торжественно промаршировать по улицам воинственным гусиным шагом под грохот барабана.
Граждане Штутгофа, жаждавшие в воскресный день поплескаться в море, должны были пройти кусок по его высохшему дну, поросшему сосенками, березками и кочкарником. И, хотя душа их была оскоплена муштрой и полицейщиной, они все же испытывали среди мхов и лишайников чувство некоторой приподнятости. Шутка ли, — одно только название местности напоминало им, что есть на свете кое-что, кроме полицейского и пива!
Лес Богов — так испокон веков называли ее люди.
Давным-давно, в незапамятные времена в лесу жили боги. Не обычные боги. Не германского колена. Не Вотан, не Тор. Жили здесь потомки литовских богов.
Окрестности Гданьска вообще богаты древними поверьями и легендами, в которых совершают удивительные подвиги герои, нареченные литовскими именами, герои литовского происхождения. Перкунас. Юрате, Лауме Патримпас постоянные обитатели побережья у Гданьска, тамошних лесов и озер, хотя легенды о них рассказывают прусские жители, называющие себя немцами.
До 1939 года под сенью леса, отмеченного богами, по будням бродили и собирали грибы женщины, скучные пенсионеры да изредка плутал незадачливый охотник. Вообще же кругом было пустынно и дико. Грустно шумели стройные сосенки, словно бы скорбя и вздыхая о временах минувших, когда веселые боги устраивали здесь пышные вакханалии.
В 1939 году Лес Богов неожиданно проснулся, ожил зашевелился, будто вернулись его стародавние владыки… Но нет — не боги вернулись… Лес заселили люди, весьма похожие на чертей.
Кончилась польско-немецкая война. Самоуправление Гданьска решило устроить в Лесу Богов концентрационный лагерь для обращения непокорных поляков на путь праведный.
Как и во всех концентрационных лагерях так и здесь, в Лесу Богов, царил один закон: никто в мире не должен был знать, что творится за колючей проволокой. В самом деле — не оберешься хлопот и неприятностей, если поползут слухи о жизни заключенных. Неровен час — отыщется один-другой неблагодарный, поднимет шум и, чего доброго, обзовет радушных тюремщиков варварами. Избави бог! Не лучше ли осуществлять великодушные лагерные мероприятия втихомолку. Сторонний глаз и чужое ухо могут причинить непоправимый ущерб наемной пропаганде, превозносящей культуру и творческие достижения блюстителей порядка.
Лес Богов был далек от посторонних ушей и взглядов. Окрестных жителей было мало, да и те ревниво почитали новоявленных идолов. И, наконец, самое главное, географическое расположение лагеря было таково, что о побеге из уютного убежища, обнесенного колючей проволокой, нечего было и мечтать. С одной стороны — неусыпно охраняемое, особенно в годы войны, Балтийское море, с другой — знаменитый залив, с третьей — устье Вислы со всеми его рукавами, каналами и ручейками, с четвертой — узкий полуостров, отделяющий море от залива. Беглец, вырвавшийся из Леса Богов, куда бы он ни бросился, неизбежно утонул бы или попал в объятия полиции.